Вперед в прошлое 8

В салоне «Икаруса» было малолюдно: три пожилых женщины, везущие груши, орехи и зелень на рынок, пара рыбаков, тоже пожилых, и молодая мама со спящим на руках ребенком. На поворотах виляя гармошкой, автобус поскрипывал и скулил, жалуясь на водителя-гонщика, безруких механиков, проклятых дачников с вечно грязными тяпками и лопатами, подростков, выцарапывающих на стеклах титаном имена своих кумиров.

Илья сидел у окна, привалившись виском к стеклу, и смотрел в пустоту остекленевшим взглядом. Казалось, ничего его не интересовало. Столько тоски было в его глазах, что оторопь брала. Чего это он так загрустил? Или просто не выспался?

На рынке уже сновали перекупы, располагались оптовики и гости из окрестных деревень. Бегали продуманные покупатели, желающие сэкономить и знающие, что рано утром все почти даром. Но нам было не до них. Мы выскочили первыми и рванули на остановку. До отправления электрички оставалось полчаса, хоть такси бери… которого нет. Не заняли еще «желудки» свои посты.

Но нам повезло: троллейбус прибыл минут через пять, и в полупустую электричку мы запрыгнули за семь минут до ее отправления, хлопнули друг друга по ладоням. И снова я заметил, что Илья это сделал без энтузиазма.

— Так что сегодня? — уточнил он. — Открываем новые места, или — как в прошлый раз, я работаю оруженосцем?

— Расширяться будем во вторник-среду, — объяснил я. — Сегодня — рутина. Да и выходной на производствах и в конторах. Зато неопасно. А то меня чуть не ограбили, когда с Наташкой калядовали.

— Что?..

— Ну, продавали, как коммивояжеры.

— А-а… — он повернулся к окну и замолчал.

И хорошо, что не надо ходить по незнакомым местам, предлагать: сегодня у меня не тот настрой. Не смогу я быть радостным и располагающим к себе. Во-первых, спать хотелось, во-вторых, не уходил из головы бандит, увиденный в Илюхином дворе. В мозгу как будто сломалась пластинка, и как я ни старался послушать другую мелодию, все возвращалось к «славянам». Но почему-то разум рисовал апокалиптические картины. Ощущение было, что — поздно, и я не мог понять почему.

Я перевел взгляд на загрустившего друга. Если бы не знал Илью так хорошо, не заметил бы его грусть: он не слишком эмоционален. Не настолько, как Лялина, но все равно скуп на эмоции. А теперь его разъедающая тоска передавалась и мне. Что ж такое?

Я огляделся. В вагоне, кроме нас, было семь человек. Если будем разговаривать вполголоса, никто ничего не услышит. Мы сидели друг напротив друга, я наклонился и спросил:

— Чем ты расстроен?

— Ничем. Фигня, — дернул плечом Илья, словно сбрасывал руку неприятного человека.

— Мне-то можешь не врать. Родители?

Он мотнул головой. Помолчал немного и, скривившись, как от зубной боли, решил поделиться:

— Вчера видел Инну. Случайно.