Вперед в прошлое 8

Я поймал его, чтобы не расстраивать авторитета, который ко мне проникся симпатией. Знал бы он, что в моем рюкзаке акций «МММ» на двести шестьдесят тысяч да плюс несколько десятков тысяч рублей, постеснялся бы сникерсами меня удивлять. Хорошо обыскивать не стали.

— Спасибо.

— Да ладно, это я тебе спасибо должен говорить. Они моего брата убили. Когда с ними вопрос решим — вернем вам подвал. Наверное, они его как склад используют, идиоты.

Я встал.

— Рад был помочь.

— Обращайся, если что, — холодно произнес он.

Ой, зря, Олег, ты это сказал! Обращусь ведь. А такие люди, как он, обещаниями не разбрасываются. Не потому, что порядочные — не принято у них пустозвонить.

Мы распрощались, я вышел из кабинета, и одновременно — из боевого режима, и еле устоял на ногах, так меня размазало. Кивнул валютчику, и мы вместе пошли назад мимо охранников, вдоль опустевшего пассажа, к двери, где стоял мой мопед.

Лишь когда вышли с территории рынка, я проговорил:

— Думаю, тебе нечего опасаться, все под контролем. Так что, везти кофе?

— Ну как тебе теперь отказать? — искренне улыбнулся он и сказал: — Вези!

— Хорошо, как передадут из… Ростова, так сразу. Скажи, Олег — он какой, ему можно доверять?

— С Олегом я не работал, — честно признался валютчик, — рынком заведовал Руслан, Олег отвечали за другое, так, пару раз пересекались. А вот с Русланом мы были почти дружны. Хороший парень, и деньги его не испортили. Жаль, очень жаль, что его не спасли. У него трое детей осталось.

— Жаль, конечно. Рад был помочь, — проговорил я. — Надеюсь, эти сволочи свое получат.

— И я надеюсь.

Мы остановились, я накинул рюкзак и сказал:

— До скорого.

Павел кивнул.

Надо было ехать за продуктами и — на мою дачу, к Лидии, но ноги не держали. Шастать по городу с акциями было опасно, и я решил отдышаться в безопасном месте — сел на бордюр возле кишащей людьми освещенной остановки. Посидел, собрался с силами и покатил в продовольственный магазин, где на двенадцать тысяч набрал еды, отмечая, как сильно все подорожало. Раньше в десятку укладывался, теперь — в двенадцать еле-еле.

Звенящая пустота в голове заполнилась мыслями, я оседлал мопед и покатил в свое село. Прохладный ветер привел в чувства, и на свою дачу я приехал бодрый и активный.

Смеркалось, и за окнами не домика даже — хижины, горел свет, доносился заливистый детский смех.

Калитка была открыта (недоработка!), и я вошел беспрепятственно. Постучал в запертую дверь. Донеслось бормотание, и я отчетливо услышал Бузин голос:

— Это Пашка! Зуб даю.

Топот в прихожей. Щелчок замка и щеколды.