Вперед в прошлое 5 (СИ)

— Мы с Паевской попытались подбить коллектив на забастовку, типа, если уйдет Гайде, то уйдем все мы, и нас сразу же сдали!

— Ну а чего ты хочешь? Сама же говорила, что по четвергам главврач принимает желающих настучать на коллег. И не ради выгоды доносят, а ради любви к искусству художественного стука.

— Что мне теперь делать? — воскликнула мама. — Я теперь враг народа!

Уронила лицо в ладони, она затряслась. Я растерялся, сраженный когнитивным диссонансом. Меня буквально разрывало на тысячу хомячков. Ощущение было, как когда прибегает ребенок в слезах и жалуется, что сдох кузнечик, которого он держал в банке. Надо малышу посочувствовать и утешить его, ведь для него это настоящее горе… Так видел я-взрослый. А для меня-настоящего мама оставалась взрослым, который вроде как ответственный за нас, детей.

А-а-а! И что делать мне? Главное — не воскликнуть радостно: «Да уволься ж ты наконец!»

Ну не понимаю я мышей, которые жалуются и продолжают есть кактус. То нахамили, то обобрали, то выгнали за свой счет, чтобы сэкономленное положить в карман — работа мечты!

Но сейчас я был взрослым, а мама — маленькой напуганной девочкой.

— Мам, если бы ты знала, как я тобой горжусь! — сказал я. — Ты не побоялась сказать «нет» беспределу! Ты очень сильная, раз у тебя хватило смелости возглавить восстание. Ты можешь уйти вместе с Гайде. Вы ж отлично ладили.

— Она уходит в кардиологию, я не хочу в процедурный! Там тяжело, и зарплата маленькая.

Я скрипнул зубами, но сказал:

— Переходи в другую поликлинику.

— Это далеко от дома! И участок достанется самый запущенный, все надо начинать с нуля.

Да твою ж налево! «Я хочу, чтобы место, где меня обижают, стало таким, как мне нравится».

— Что бы ты ни сделала, я всегда буду на твоей стороне, — повторил я фразу, которую часто говорили в кино и которую вроде как хотят услышать жалующиеся женщины.

В кухню заглянула Наташка, которая нас слышала, и выпалила:

— А я — не буду! Тупость какая! Я думала, ты заболела! Волновалась, а тут… Тьфу! Пошли их и вали! Иначе — сожрут.

Мама протяжно всхлипнула, скривила рот полумесяцем и снова зарыдала. Наташка всплеснула руками и удалилась, издав то ли рык, то ли крик негодования.

— Я на работу идти боюсь, — шепотом пожаловалась мама. — Вызвали, предложили уволиться… или уволят. А может, забудут, а? — О, сколько надежды прозвучало в ее голосе!

— Не забудут. Подставят, уволят по статье. Например, потеряют ампулу морфина, которую ты сдашь после того, как уколешь ракового больного. Осудят за наркоторговлю. Оно тебе надо?

Судорожно вздохнув, мама приложила ладони к пылающим щекам и пролепетала:

— Куда я пойду?

— Посидишь дома, успокоишься. С бабушкой посоветуешься, а там решим. Сейчас ничего решать не надо.