Вперед в прошлое 5 (СИ)

Димоны написали, что зарабатывают и могут позволить себе полдничать в столовой. Закончил письмо я:

«Ну и совсем плохие новости: на Алису напали хулиганы. Вступившись за нее, Рамиль пырнул одного резцом по дереву (у нас был труд в это время), и Рама забрали в милицию. Но у хулиганов тоже был нож, думаю, в милиции убедятся, что мы защищались, и все будет хорошо. Алиса сейчас дома, она не пострадала».

Борис забрал листок, нарисовал ручкой Матроскина и корову с теленком. Гаечка дорисовала домик. Илья — шампур с шашлыками. Я — корявенького боксера.

Разошедшаяся Наташка накрасила губы и оставила на листке отпечаток помады.

— Прикиньте, если бабка прочитает? — предположил Борис и зашелся хохотом.

— Духами надо побрызгать, — сыронизировала Гаечка.

А я представил, как Тим читает письмо, улыбается, и лицо его светлеет. А потом обнаруживает отпечаток губ на развороте, краснеет, теряется в догадках, это шутка, или кто-то из девчонок в него тайно влюблен.

После мы засели за уроки и разошлись в начале десятого, Гаечка отправилась к Алисе, я забежал к Илье — позвонить деду и бабушке, узнать, как дела. Каюк остался меня ждать — боялся, что бабушка его прибьет, он обещал помочь ей в три часа дня и не приехал.

Бабушка напустилась на меня из-за Юрки, я ответил, что он с нами, и у него уважительная причина. Приедет — расскажет. Поделился планами насчет сбора фундука, спросил, сможет ли она отвечать на звонки. Бабушка поворчала, но согласилась. В конце концов, она с каждой партии имеет по две тысячи — больше, чем многие зарабатывают за день. Будет товар — будет и прибыль.

Дед отчитался, что продал инжир по полторы тысячи, правда, два килограмма подпортилось, и пришлось пустить его на варенье или съесть. Точки работают, продавец молодец. Еще немного, и дед сможет купить «запорожец» и расширяться. Нужно спешить, потому что до холодов пара месяцев, а тогда на улице не постоишь, нужно что-то думать.

Потом поговорил с родителями Ильи, выслушал слова одобрения и рванул к Каюку, который ходил взад-вперед у подъезда.

— Казнь отменяется! — крикнул я с порога. — Расскажешь, как мы Алису спасали, бабушка проникнется и простит тебя.

— Фух.

— Она все равно не стала бы тебя бить, поворчала бы и простила.

Каюк усмехнулся:

— Ага. Типа ты не в курсе, как она взглядом убивает. Как глянет… Ух!

— Что ты должен был делать? — спросил я, просто чтобы не молчать.

— Картофан копать. Типа послезавтра дожди, и все. Сгниет в земле. Еще перепелок обдирать, бабушка с дядь Лешей набили целое ведро. В общем, я ее подвел.

— Ты не виноват, — ободрил его я, а Каюк продолжил:

— Она столько хорошего для меня сделала! И делает. Поит, кормит, одевает. Голоса не повысит… — Он вздохнул. — Понимаю, что не виноват, и все равно стыдно.