Просчет невидимки

– Ах, мать вашу, – проворчал Буторин, беззвучно шевеля губами. – Только бы ребята не стали горячиться. Что-то многовато бандитов.

По плану, Буторин должен был атаковать банду, как только та начнет активную фазу нападения и проникновения внутрь. Он ожидал, что ему могут дать отпор и откроют шквальный огонь по его окну. Не факт, но предвидеть это стоило. И как теперь понятно, не напрасно он об этом подумал. Несколько бандитов были вооружены не только пистолетами, но и немецкими «шмайсерами», и отечественными «ППС». Коган должен будет в критический момент автоматным огнем отвлечь бандитов на себя или перебить тех, кого не достал Буторин. А потом прыгать наружу и добивать. Сосновский, когда начнется схватка у сберкассы, должен был по своему усмотрению включиться в бой. Но главная его задача – не дать бандитам уйти. Любой ценой!

Напряжение достигло предела. Буторин никак не рассчитывал, что придется столкнуться с такими силами бандитов, вооруженных автоматами. Он знал от оперативников, что банда получила наводку о большой сумме, которая в ночь останется в помещении сберкассы. Эту информацию сами оперативники и распространили. Но, видимо, перестарались! И что теперь делать троим, вооруженным пистолетами, против больше десятка бандитов, да еще при четырех или пяти автоматах? Оперативникам НКВД категорически запрещено выходить из здания сберкассы и вступать в бой. Только в том случае, если бандиты проникнут в помещение и начнут вскрывать сейфы. Это будет означать, что операция провалилась, что «банда Седого» погибла, а денежным средствам, хоть в этот день их на самом деле в сберкассе немного, грозит похищение.

Все движение внизу на улице замерло. Буторин приник лицом к щели между оконными створками, стараясь не дышать, чтобы пар изо рта не вылетал на улицу. Кто-то уж очень глазастый может это заметить. Ведь в этой части улицы нет ни одного жилого дома – сплошь конторы и дирекции, и все закрыты на ночь. То, что произошло дальше, ошарашило Буторина. Девушка начала что есть сил барабанить в темные окна сберкассы, забранные крепкими ставнями, в дверь и кричать, что ее убивают. Кричала она так истошно и правдоподобно, что у Буторина сжалось сердце. Неужели кто-то из оперативников клюнет на эту хитрость? Он стиснул зубы и ждал. Крики девушки вдруг перешли в душераздирающий визг.

Нервы одного из оперативников не выдержали. В ночи отчетливо скрипнула дверь, и раздался грозный оклик:

– А ну стоять, а то стрелять буду! А ну-ка, отпусти ее!"

"И тут же две автоматные очереди прорезали темноту ночной улицы. Было ясно, что оперативник, открывший дверь, полагал, что это еще не нападение банды, а какое-то преступление, совершаемое другими неподалеку.