Просчет невидимки

– Ах, Вася, – простонала Каплунова, – нет сил никаких уже… Что ж ты творишь со мной!

И он подхватил ее со спущенным до колен бельем и усадил на стол, судорожно начал расстегивать свои брюки… приподнял ее ноги, подхватив их под колени…

Кирю вывели из-за решетки и усадили на табурет посреди комнаты. Он посмотрел на окно, за которым кружился снег. Где-то ржала лошадь, смеялись дети. «Деревня, что ли, – подумал Киря с тоской. – Крепко я попал в этот раз, ох крепко. Если уголовка ради меня такой спектакль устроила, то все серьезно. Нет, не ради меня, ради еще чего-то. Эх, из-за этого серьезного не пришили бы меня, как свидетеля. Кто их знает, что там у них в головах в этой уголовке. Прикажут им, и кончат они меня тут же». Киря сидел и с тоской смотрел на свои худые ступни в грязных носках, то и дело трогая пальцами шею и затылок, где все еще болело после удара.

С улицы вошли двое незнакомых мужчин и, посматривая на арестованного, не спеша сняли полушубки и повесили их на гвозди у двери. Сразу видно, что начальники. Эти решение принимать будут. Остальные, что его тут в доме караулят, мелкие опера, видать. А эти пришли, которые в чинах.

Мужчины, с шумом двигая стулья и потирая руки с мороза, уселись напротив Кири, рассматривая его. Один плечистый, с широким лицом, с густыми волосами, зачесанными назад. Второй помельче, но тоже крепкий мужчина. Волосы седые, пострижены ежиком. И глаза холодные. Киря поежился от его взгляда и снова стал смотреть в пол. Страх нарастал постепенно. Киря боялся, что страх скоро заполнит его изнутри всего полностью, и тогда… черт его знает, что тогда случится, истерика, припадок или он в окно выбросится прямо на стекла. И этими стеклами себе вены порежет!

– Ну вот что, Хлебников, – с усмешкой заговорил широкоплечий мужчина, закинув ногу на ногу. – Вляпался ты в нехорошую историю. Причем во всех отношениях нехорошую. И уголовный мир на тебя зол и разыскивает тебя. Ведь остались там недалеко от железной дороги два трупа. Трупы тех людей, кто выследил музейное историческое золото и похитил его после бомбежки. И мало кого интересуют нюансы, Хлебников. Два трупа грабителей есть, а золота нет. А потом появляешься ты и торгуешь его посреднику. Некрасиво, не понимают тебя твои дружки-корешки. Есть опасения, что два мокрых дела на тебя повесят. Кто там будет разбираться, убивал ты их или нет. Свидетелей-то не имеется.

– Но я же и правда никого не убивал, – судорожно пожал плечами Киря. – Я же взял, когда они оба мертвые были.

– Почти, – вставил седовласый, с нехорошими глазами мужчина. – Почти мертвые. Один умер через пятнадцать минут, второй через два часа в больнице.

– Но я же не врач, я не могу определить, умер или нет.