Просчет невидимки

Банку тушенки он открывал ножом и ел прямо с ножа, давясь и сокрушенно качая головой.

И когда дверь открылась и вошел Михалыч, Мороз даже не удивился, он попытался подняться со стула, но только махнул рукой и позвал гостя.

– Иди, иди, друг мой фронтовой! Мы с тобой одно дело делали. Ты там, я здесь. А в результате оба на обочине жизни. Ты покалечился, я покалечился. И что нам остается, друг Михалыч? Пить и смотреть, как живут другие? Садись, выпей со мной!

Встреча на городском почтамте родила в голове Буторина нехорошие ассоциации. Картина лежащего на снегу тела сбитого насмерть машиной Лехи Машного была свежа в памяти. Но он понимал, что это место очень удобно для таких встреч, тем более что нужно что-то передавать из рук в руки. Так что или рынок, или почтамт.

Виктор стоял у высокого столика с чернильницами и старательно заполнял бланк телеграммы, карябая старым пером плотную серую бумагу. Гриб встал рядом и прошептал:

– Все делаем сегодня. Вечером попозже.

– Сдурел? – спокойно поинтересовался Буторин. – Времени на подготовку нет, я даже помещений своими глазами еще не видел. Буду тыркаться, как слепой котенок. Нас там вохровцы перещелкают, как котят.

– Не перещелкают, – усмехнулся Гриб. – В заводской охране только старенькие наганы. А милиция приехать не успеет. Держи!

– Что это? – Буторин подтянул к себе несколько плотно свернутых листов бумаги, которые ему подвинул вор.

– То, что ты хотел – схема внутренних помещений от проходной, через которую вы войдете, и до самой двери кассы. А вот это разовые пропуска на трех человек на сегодня. Войдете и осматривайтесь сколько влезет. Времени у вас на осмотр и подготовку будет часов до одиннадцати вечера. В половине одиннадцатого встретитесь с моим человеком. Там, на схеме, крестиком указано, где встретитесь.

– Как я его узнаю? Как он узнает, что я это я?

– Я тебе скажу, что шепнуть ему и что он ответит. Не ошибешься.

– А если он не придет?

– Значит, не судьба, Седой, – развел Гриб руками. – Ты в судьбу-то веришь? Говорят, нам всем там прописано, что и как. И когда! И говорят умные люди, что ерепениться не надо, коль на роду все написано каждому.

– Хотел бы я знать, что у тебя на роду написано, Гриб, – нехорошо ухмыльнулся Буторин. – Глядишь, и жить бы мне легче стало.

Буторин стоял у киоска возле проходной завода. Ничто не давало повода для беспокойства. Наверняка тут ошивался кто-то из шестерок Гриба. Но это неважно, пусть смотрят, если что увидят. Самое главное, чтобы возле проходной не мелькали оперативники из уголовного розыска, а уж тем более из Управления НКВД. Если бандиты кого-то из них заметят, увидят знакомое лицо, вся операция может сорваться.