Прощение славянки

Не успели гости выйти за порог, как Турецкий с прытью молодого ловеласа бросился к Ирине, нащупал на ее спине молнию и быстро ее расстегнул.

– Подожди, Шурка, дай посуду убрать, – задушенно выдавила из себя Ирина, в то время как он сжимал ее в своих объятиях.

– Я тебе потом помогу, – пообещал Саша, удивляясь про себя, что по-настоящему истосковался по жене. Ей только и оставалось, что переступить через упавшее платье и дать себя увлечь в спальню.

Когда спустя час явилась Нинуля, она с удивлением увидела валяющееся посреди комнаты новое платье матери, перевела взгляд на неубранную посуду на столе, потом посмотрела на запертую дверь родительской спальни. Прислушалась, там было тихо. «Совсем предки обалдели!» – подумала она. Подняла платье, приложила к себе и повертелась перед зеркалом. Понравилась себе. Потом вздохнула, стала убирать со стола, закрыла дверь в кухню, чтобы не разбудить родителей звоном посуды. «Ладно уж, помою», – тихонько проворчала она себе под нос. Родители вели себя прилично, не ссорились, а, судя по всему, дрыхли в это неурочное время. Еще не было семи вечера. Нинуля ехидно улыбалась своим мыслям. Она была современной девочкой и считала, что у родителей должна быть своя личная жизнь. Не то что Димка, который уверен, что у его сорокалетних родителей вся жизнь позади и ее остатки они должны посвятить исключительно ему. Ни за что не пойдет она за этого эгоиста замуж. Если он не изменит своего отношения к жизни.

Константин Меркулов собирался уже ложиться спать и читал в постели книгу, которую ему подсунула дочь. Сам бы он не стал ее читать, но она велела таким твердым голосом, что не хотелось выглядеть в ее глазах полным невеждой."

"– Это сейчас такой модный писатель, стыдно не знать его! Вся Москва читает! А ты только детективы на ночь почитываешь. Небось уже к утру не помнишь, о чем там речь.

– Да боюсь, я и эту к утру забуду. – Он с тоской смотрел на глянцевую обложку и имя на ней, которое уже увязло у всех на зубах. Душа противилась этой книге из принципа. Меркулов был начисто лишен стадного чувства и любил сам делать свой выбор во всем. Но жена не хотела, чтобы между мужем и ее дочерью от первого брака возникали какие-либо неудовольствия, и примирительно посоветовала:

– Ну ты хоть по диагонали почитай, с пятого на десятое. Путь Лидочка успокоится.

И вот теперь приходилось читать, чтобы не огорчать близких, как будто он нанялся. Удивительно, но страниц через десять он вошел во вкус и увлекся сюжетом. Телефонный звонок оторвал его от книги. В трубке возник голос Турецкого. Меркулов не удивился позднему звонку друга. Но тот мог бы позвонить и пораньше, уже часов шесть как в Москве.