Прощение славянки

Турецкий повернул голову к Куликову:

– Капитан, я все хотел спросить, известно ли вам такое имя – Соня Салтанова?

Куликов от неожиданного вопроса поперхнулся соком и, когда откашлялся, удивленно ответил:

– Конечно, я ее знал… А почему вы вдруг о ней спросили? И откуда вы ее знаете?

– Не сочтите мой вопрос за бестактность. Просто меня тоже свела с ней судьба. Я останавливался в ее гостинице и впервые о вас услышал именно от нее.

Глаза Куликова затуманились, он отставил стакан с соком и заговорил:

– Я с ней тоже познакомился в гостинице. Когда в командировке был и останавливался там. Потом у нас роман возник, да не проходной, между нами серьезные чувства были. Мы с ней полгода как муж с женой жили, в те редкие дни, когда я из командировок возвращался. А когда после последнего боя в госпитале очнулся, потом длительное лечение проходил, как-то все воспоминания постепенно поблекли. Как раз тогда Людмила Теплякова меня вытаскивала с того света, всю свою любовь мне отдала. У меня сначала к ней было только чувство благодарности, потом это переросло во что-то более глубокое, серьезное, пока я не понял, что полюбил ее. Я вообще-то человек сдержанный, всегда думал, что однолюб. А когда понял, что к Люде испытываю нечто большее, чем привязанность, решил не противиться судьбе. Соня осталась в прошлой жизни, между нами расстояние и время, а Люда всегда рядом, стала родным человеком. Так и связал с ней свою судьбу. И не жалею. Повезло мне с женой. Хотя брак официальный мы не заключали, не видим в этом необходимости. Если бы ребенок был, тогда другое дело.

– Валентин, я после вашего признания даже не знаю, что и сказать…

– А что? – забеспокоился Куликов. – С Соней что-то случилось?

– Ну с ней давно что-то случилось. Она вас любит…

И Турецкий принялся рассказывать Куликову о том, как Салтанова приехала в Москву, отыскала Турецкого и, рыдая, умоляла найти Куликова.

– Что вы говорите? – Куликов потрясенно слушал Турецкого. – Я не думал, что она так будет переживать. Она всегда производила впечатление человека, умеющего владеть собой. Мне даже казалось, что ее самообладание как-то противоречит женской натуре. Объяснял это тем, что вокруг война, она потеряла своих родных.

– Ее больше всего беспокоило ваше доброе имя, она просила защитить вашу честь, – продолжал Турецкий. – Для нее это очень важно, Валентин. Потому что она растит вашего общего сына. А у его отца должно быть доброе имя.

– Как?! – вскрикнул капитан. – У меня сын? Вы не ошибаетесь? Я же ничего не знал…

– Вы не могли знать, потому что она родила после того, как вы пропали. Через полгода.

– Боже мой… – Куликов замолчал, переваривая неожиданную информацию.