Согрей меня, или Научи меня прощать

Я не пойду в милицию, потому что, как только я согласилась увезти труп своей подруги из дома Юрия, я стала соучастницей преступления, и уж если кто-то в этой ситуации и сможет выйти сухим из воды, то это ты, потому что у тебя есть влиятельные связи и деньги. Я виновата лишь в том, что тебе в тот момент поверила и, находясь в шоке, согласилась играть по предложенным тобой правилам. В результате я попала в хорошо расставленную тобой же ловушку и никак не могу оттуда выбраться. Пусть все, что произошло, останется на твоей совести, хотя у таких людей, как ты, совести нет и никогда не было.

Александр усмехнулся и хотел было встать и уйти, но я вновь показала ему, чтобы он оставался на месте, потому что я еще не закончила разговор.

– Я займу у тебя еще несколько минут.

– Я пришел сюда, чтобы полюбоваться картинами…

– У тебя еще будет время.

– Ты у меня его отнимаешь.

– Не переживай. Татьяна Львовна тебя не потеряет. Она как следует хлопнет водочки и будет любоваться живописью в обществе автора.

– Не тебе ее судить.

– Может быть. А теперь я скажу самое главное.

– И что же у нас самое главное?

– То, что я беременна.

– Что? – Александр побагровел, как вареный рак, посмотрел на меня безумным взглядом, и его ноздри начали сильно раздуваться. – Что ты сказала?

– Я сказала, что беременна. Правда, срок еще слишком маленький, но в моей беременности можешь не сомневаться.

– А я здесь при чем?

– При том, что отцом ребенка являешься ты.

– А ты уверена?

– Еще бы! Дорогой, только не вздумай предлагать мне деньги на аборт. Я их не возьму, потому что буду рожать. Как только мой ребеночек появится на свет, я обязательно проведу экспертизу и докажу твое отцовство. А уж тогда я смогу говорить о своем ребенке громогласно. Например, что он похож на своего папочку как две капли воды. И чем больше ты будешь угрожать или мешать мне, тем больше я буду говорить о своем ребенке на радость твоей жене, твоим детям и внукам.

– Послушай, ты меня что, за лоха, что ли, держишь? Я пьяный был, вообще ничего не помню. Может, у нас с тобой и не было ничего.

– Ну, той ночи твои предположения не касаются. Все очень даже было.

– Я вообще ничего не помню! – схватился за голову Александр. – В ту ночь у меня память напрочь отрезало!

– Зато я хорошо все помню. До мельчайших деталей.

Александр криво усмехнулся и нервно заерзал на своем месте:

– Люба, а сколько тебе лет?

– Это нескромный вопрос.

– Ах, даже так… Ты считаешь, что между нами еще могут быть нескромные вопросы?

– Вполне. Давай представим, что мне восемнадцать.

– Да нет, дорогая моя, мне кажется, что тебе уже давно за восемнадцать.