Эпоха мёртвых. Прорыв

Только как?

– Есть идея! – вдруг аж подпрыгнул Васька, после чего начал судорожно стаскивать с себя рюкзак.

– Что?

– Монка!

– Что?!"

"Но понял я его почти сразу и уже через секунду сбивал карниз с окна, чтобы добыть длинную палку. Васька между тем ставил мину на электродетонатор, заводя провода на подрывную машинку. Нет, морф хоть и был человеком, но сейчас не гений, не сможет он сообразить, не может быть такого! Нет, точно не может.

Слава богу, что на улице пока тихо, лишь где-то вдалеке стрельба слышна. Эта стрельба, скорее всего, нас и спасает. Из-за нее сюда никакое подкрепление не едет, наверняка ведь вызвали. Ну ничего, мы любой минутке рады, нам еще отсюда свалить нужно.

– Приманку бы… – озабоченно огляделся Васька.

– Момент!

От Сергеича на полу лужа крови, осталось только от сорванной желтой занавески кусок тряпки отхватить и в этой крови вымазать. Черт знает, подействует или нет, но нюх у тварей точно есть.

– Давай прямо на мину мотай, – сказал Васька, подсовывая наше устройство.

– Понял, не тупой.

– Крути лучше, а то в решетку не пролезет.

– Да понял!

Получилось что-то вроде кирпича, примотанного к концу длинной металлической трубы, скользкой и гнущейся, вдоль которой вились провода к подрывной машинке. Затем сообразили бумаги в уши натолкать: близкий взрыв невелика радость.

– Самим бы не высовываться, – сказал я. – А то опять спрячется, скотина, только сзади нападать норовит.

– А мы вот так…

Прямо у входа зеркало было раньше, у которого, наверное, невесты прихорашивались, или просто кто прическу поправлял. Теперь его осколки лежали на полу. Васька выбрал самый длинный, похожий на саблю, и широким концом высунул его в окно, ловя изображение.

– Вот он! Прямо на дверь смотрит!

– Ага, понял…

Я понемногу начал просовывать шест с миной в решетку, повинуясь командам Васьки: «Левее… левее… ниже… еще… так…»

– Что он там?

– Нюхает! Гадом буду, нюхает, прямо к тряпке тянется…

– Ну?

– Да щас…

Пээмка была зажата в кулаке у Васьки, который щурился, глядя в зеркальце… затем он хищно усмехнулся и сказал:

– Взрываю!

К удивлению моему, я почти ничего не ощутил руками. Так, легкую вибрацию, зато за окном грохнуло тяжко, ударило по ушам, заволокло все дымом и пылью. И через секунду мы оба повисли на решетке, прижавшись к ней лицами, забыв даже о том, что можем попасть под обстрел.

– Мля… мясорубка, – заявил я, разглядывая лужу самого настоящего гнилого фарша, в которую превратилась вся верхняя часть туловища твари.

– Точно, – подтвердил Васька. – Уходим?

– Сейчас, бумагу зажгу.

Потом мы бежали изо всех сил, пересекая двор. На выходе нас никто не обстреливал, но, пока неслись к соседнему зданию, у нас над головами прошла пулеметная очередь.