Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

У капитана была заячья губа, косой, не зарастающий усами шрам, а ещё он любил насвистывать мелодии к месту и не месту, и ему часто делали замечание, мол, демаскируешь, гад, беду кличешь и заткнись, пожалуйста.

— Ты ж, наверное, этих самых америкосов и охранял? — ехидно спросил Герман Орлов.

— Не-а… не поверишь — чехов. Чешское посольство.

— Один чёрт, американские жополизы.

Кто-то произнёс с обидой в голосе:

— Если что, в инкассаторы пойду.

Пётр Нестеров сказал с характерным волжским говорком:

— Спиридонову хорошо… нах…

— Чего это?.. — удивился Герман Орлов и даже повернул голову в сторону говорящего, хотя даже говорить было лень.

— Во время мирового потопа все утонут, а у него голова, как буёк, над водой будет болтаться.

Все радостно засмеялись, будто Нестеров сказал дюже умную вещь.

— А хотите, я расскажу, как мы в первую командировку ездили? — предложил Пётр Нестеров.

— Хотим, — отчаянно зевнул Лёва Аргаткин. — Я так есть хочу, что котята в животе пищат.

— Так спустись на пятый этаж в кладовку, пожри, — предложили ему.

— Лень… кто со мной?.. Смерть тараканам!

Никто даже не пошевелился. Приятно было сидеть в темноте, ничего не делать и испытывать усталость, потом придёт сон, а потом уже можно будет поесть содержимое «зелёного» пайка, который всем уже надоел до чёртиков.

— Расскажи, Пётр, расскажи, — попросил Юра Драганов, который так и не снял свою зелёную косынку с головы.

Он отличился ещё утром, подбив один из БТРов, а другой поспешно уполз в неизвестном направлении. Говорили, что его подорвали у железнодорожного вокзала, но ни подтвердить, ни опровергнуть это никто не мог, зафиксировали только взрыв и вспышку. Должно быть, на мину наехал. Только кто ту мину ставил?

— Ха! — воскликнул Пётр Нестеров. — Четверо нас ехало из Нижнего, нах… — и замолчал, словно язык проглотил.

— Ну?.. — сказал кто-то, судя по тону, опять же Герман Орлов.

Не любил он, когда всеобщее внимание было приковано к кому-то другому, а не к нему, но терпел, кряхтел и терпел, выражая всем своим видом скрытую обиду.

— Да подожди ты! — сказал Пётр Нестеров. — Дай вспомнить. Так устал нах… мысли путаются.

— Ладно, жду… — покорно согласился Орлов и поерзал на месте, вытаскивая из-под задницы камушек и устраиваясь поудобнее.

— Слушайте, нах… — сказал Пётр Нестеров хриплым голосом, который сорвал, когда выбивал чехов из центрального военного санатория. Атака та вышла очень даже удачной: положили пятерых чехов и ушли к себе, оставив гостинцев, на которых, судя по крикам, кто-то подорвался.

— Тихо! — призвал к тишине Герман Орлов.

И хотя все знали его историю, им было приятно послушать ещё раз, потому что она хорошо кончалась и потому что она связывала с домом и надеждой вернуться живым и здоровым.