Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

А может, его подослал мистер Билл Чишолм, чтобы проверить меня? От этой мысли ему физически стало плохо. С них, с этих американцев, станется. Любят они это дело — подсылать провокаторов. Поэтому Феликс больше ничего не добавил, а прикусил язык. Впрочем, он сказал всё правильно — так, как его учили в универе и как говорили американцы в своей Америке. В этом отношении меня не упрекнёшь, подумал он, умный я, дюже умный. Не по зубам всяким «чёрным» типа Мурзабека Ямадаева.

— Знаешь, что я тебе скажу… — произнёс Мурзабек Ямадаев, поглядывая на него сверху вниз, и Феликс понял, что разговор изменился. — Будь осторожен. Ты уже здесь примелькался, а это плохо.

— Почему? — с холодком в душе спросил Феликс.

Страх, который на мгновение оставил его, снова схватил за горло железной хваткой.

— Хм… — усмехнулся Мурзабек Ямадаев и объяснил: — Запомнили тебя. А раз запомнили, значит, ты попался в чью-нибудь разработку. Мало ли у нас придурков.

— Почему? — снова тупо спросил Феликс, стараясь не подать вида, что он боится.

— Слишком удобная мишень.

— Почему мишень? Какая мишень? — неподдельно удивился Феликс.

У него возникло такое ощущение, что самолёт всё падает и падает в воздушную яму, и нет конца и края тому падению.

— Нет за тобой силы, а Кавказ силу любит, — насмешливо сказал Мурзабек Ямадаев.

— Что же, всех русских будете убивать? — нашёл в себе силы ехидно спросить Феликс, хотя понимал, что спрашивает совсем не то, что нужно спрашивать, откуда протекла информация, тогда можно было понять, как реагировать.

— Нет, конечно, но слабых будем. А ты слабый.

Его наглые восточные глаза выражали превосходство. Они выражали дух Востока, его превосходство, как у американцев. И в голове у Феликса всплыла одна-единственная, но очень и очень трезвая мысль: «Какие мы дураки!» Эта мысль была против правил, против всего того, чем жил Феликс и чему его учили. Но, тем не менее, мысль была единственно верной, настолько верной, что её можно было без опасения за свои чувства вынести в заголовок передовицы. Но с другой стороны, она была крамольной. А это уже «бомба». Есть такое понятие в журналистике — угадывание нерва общества, его потребностей. Нет, понял Феликс, ни главный, ни тем более мистер Билл Чишолм меня не поймут. Они мне скажут примерно следующее: «Откуда ты взял её, эту чушь собачью, сынок, нюх потерял?!» И поставят во главе «военного отдела» Глеба Исакова, этого тупицу и болвана. А этого допустить нельзя любой ценой.

— Ничего я не слабый, — Феликс обиженно уставился в иллюминатор, в разрывах облаков мелькала земля.

Америка за мной, думал он обиженно. Чего я слабый, не верил он. Вовсе нет! Мистер Билл Чишолм, Рыба, то бишь Соломка Александр Павлович, генеральный, всякие замы. Нет, просто так меня не отдадут.