Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Здоров и крепок был Мурзабек Ямадаев, как каменный крест на горе. Под его тяжёлым взглядом Феликс терял бодрость духа и порой не знал, как себя вести, поэтому старался не попадать в его компанию. Однако, как назло, Мурзабек Ямадаев был прилипчив, как банный лист: то ему расскажи, что думают американцы по тому или иному вопросу, то оцени последнее заявление президента Венесуэлы или Бразилии, то дай взаймы денег. Конечно, приятно, что в журналистской среде тебя считают богатым, думал Феликс, но на всех денег не напасёшься, тем более, что половина должников долгов не отдаёт.

— Живут голодом, живут ради детей. Мечтают, чтобы они воплотили их мечты, — сказал Мурзабек Ямадаев таким голосом, словно учил Феликса жить. — Только интересно, какие?

— Ну и что? — назло равнодушно спросил Феликс.

Разумеется, он не поддавался или делал вид, что не поддаётся влиянию Мурзабека Ямадаева, но каждый раз, когда его тяжёлый, неподвижный взгляд останавливался на нём, внутри у него всё сжималось, как рессора в автомобиле. Чёрт его знает, что у него на уме, гадал Феликс. Возьмёт и пришибёт, абрек несчастный, у них это просто, как таракана раздавить, и никакая заграница не поможет.

Мурзабек Ямадаев, который, по всей вероятности, считал его другом, ничего не замечая, продолжал:

— А то, что не надо было разваливать Союз! — неожиданно заявил он.

— Кто бы говорил?! — изумился Феликс и на какой-то момент даже забыл о своих страхах. — Впрочем, я в этом не разбираюсь. Это было до меня.

Конечно, так говорить было нельзя. Это было непрофессионально, но Феликс ничего с собой поделать не мог. Им владело странное чувство, что он не доживёт до следующего утра.

— Ну да, продажный Горбачёв и его команда… — насмешливо сказал Мурзабек Ямадаев, весело глядя на Феликса своими влажными, восточными глазами.

— Они все продажные были, — легко согласился Феликс.

Всё, что было до его рождения, ему казалось ненастоящим. И всё, что говорилось об этом, казалось большой выдумкой больших дядей, половина из которых уже почила в бозе. Смысл имели только настоящее и будущее. Прошлое было тупым и глупым, не требующим к себе особого внимания, разве что в качестве назидания в заказной статье, но это была больше игра, чем настоящая жизнь. Настоящая жизнь только начиналась, и она была прекрасна, она была волнующая, как Гринёва в постели.

— Даже сейчас? — спросил Мурзабек Ямадаев.

— Сейчас нет. Сейчас всё по-другому.

Сейчас мы умные и продвинутые, подумал он и почему-то вспомнил о «болотной», с которой всё и началось, а все тупицы остались в прошлом. Тупицы нам не нужны, тупицы — это мусор, выброшенный историей. Вся сила сейчас в «новой свободе», и кто этого не понимает, тот безнадёжно отстал.