Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

— Понятно, — весело среагировал Севостьянихин и потерял к мужику всякий интерес, а его знаменитый нос презрительно фыркнул, выразив всеобщее презрение к Имарату Кавказ.

— Ты погоди! Погоди! — возмутился мужик, сообразив, что дал маху. — Я тебе ещё не всё сказал!

— Ты своим передай, — перебил его Севостьянихин, — что они хоть атомную бомбу притащат, а мы здесь стоим и стоять будем. Понял?!

— Понял, — скис мужик.

Быстро он сообразил, что его больше никто слушать не будет. Хорошо хоть живым отпустят.

— Правильно, командир, — сказал Герман Орлов. — Ходят здесь всякие, — он дёрнул мужика за рукав, — ты мне больше на глаза не попадайся, а то коленную чашечку выбью. Ёпст!

— Да я что?.. — наконец испугался мужик. — Мне сказали, я передал. Сказали: «Иди, а то дом сожжём».

— А где ты живёшь? — поинтересовался Игорь. — На какой улице?

Вот теперь мужик не то чтобы испугался, а перетрусил на всю катушку:

— Гм-м-м… на этой… как её…

— Ёпст! — возмутился Герман Орлов.

— Забыл улицу? — спросил Игорь, вовсе не радуясь этому факту, не нравилось ему, когда взрослые люди попадали впросак.

— А чего вы меня проверяете?! — возмутился мужик. — Что я не свой? У меня, кстати, в паспорте штамп стоит.

— Вот как ты запел?! — удивился Герман Орлов. — Когда жареным запахло, вспомнил о России. Шлепнуть тебя надо! — задумчиво добавил он и почесал небритый подбородок.

— Это почему?! — присел мужик.

— А потому что пропаганду ведёшь?! — Герман Орлов снова дёрнул его за рукав.

— Так ведь хватит вашей власти, — нашёлся мужик, — давай нашу!

— Нет такой власти, — сказал Севостьянихин. — Вернее, была семьдесят лет и кончилась, хорошая власть была, только вся вышла.

— Соединенные Штаты отдали нам все эти земли, а вы не уходите, — обиженно сказал мужик.

— Это кто тебя научил? — удивился Герман Орлов и выпучил глаза.

— В газетах пишут, — ответил мужик таким голосом, как будто получалась, что его подло обманули и виноваты русские, которые не хотят уходить.

Герман Орлов с неподдельным удивлением уставился на мужика и сказал в странной задумчивости:

— Нет, всё-таки надо тебя шлепнуть!

— Не надо, — вообще сел на зад мужик.

— А чего пропаганду ведёшь? — спросил Игорь, которому тоже не понравился мужик, хотя было ясно, с чьих слов он поёт — с моджахедских, кто ещё мог внушить такие мысли.

— А может, ты лазутчик? — засмеялся Герман Орлов так, как только один он мог смеяться: дюже заразительно и саркастически одновременно. — Может, ты нас всех пересчитал? — он подмигнул Игорю, который подыграл ему:

— Мы здесь одного уже сбросили с пятнадцатого этажа. А тебе и шестого хватит.

— Какой я лазутчик?! — заголосил мужик.