Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Чем меньше эмоций, тем больше шансов выжить, иначе психики не хватит. Сгорит психика. Останется одна оболочка. А ведь ещё надо жить, жизнь войной не заканчивается.

— Так точно же наши! — воскликнул Лёва Аргаткин. — Кто ещё?..

Выглядел он чуть оторопело, видно, очень хотелось, чтобы кто-то пришёл на помощь и кончилась эта неопределённость на фоне ещё большей неопределённости со всей страной.

— Проверить надо! — веско сказал Севостьянихин и как в воду глядел.

— Есть проверить! Пошли, — сказал Игорь, полагаясь на чутьё командира.

Лёва Аргаткин, который всё ещё находился в эйфорическом состоянии, безапелляционно заявил, догоняя его на лестнице:

— Коню ясно, что это наши! — он осуждающе покосился наверх, где остался Севостьянихин, который осторожничал и, по мнению Лёвы Аргаткина, был староват для войны. Война для молодых, думал он с возбуждением, а Андрей Павлович, как всегда, перестраховывается. А дух где? Где азарт?

Он совсем забыл свой вчерашний страх и так старался и лез в самые опасные места, что Олег Вепрев, как самый старший после Севостьянихина, порой ему выговаривал: «Спешка нужна при ловле блох. Понял меня?» — «Понял». — «Хочешь вернуться в свой Мурманск?» — «Хочу». — «Ну так воюй осторожней». Лёва Аргаткин, конечно, всё понимал, но удержать себя не мог. Он даже обиделся на Севостьянихина за то, что тот не дал ему поучаствовать в вылазке на крытый рынок, но зато отличился в центральном военном санатории и самолично подбил один из бронетранспортёров, хотя подвиг и приписали Юре Драганову. Просто в хаосе боя трудно было понять, кто же всё-таки отличился. А так как Лёва Аргаткин имел меньше авторитета, чем Юра Драганов, то он благоразумно помалкивал, торжествуя разве что в глубине души и полагая, что на его век ещё хватит и БТРов, и танков, и прочей военной техники. В том же бою, целью которого были безоткатные орудия, были уничтожены миномёты и мины к ним, что значительно уменьшило огневую мощь моджахедов.

— Сейчас увидим, — охладил его пыл Игорь.

Он уже давно понял, что Севостьянихин не зря так долго воюет, что война стала для него шестым чувством. Ему тоже показалось странным, что танк всего-навсего один. Если б наши, то колонной, подумал он, на позывные вышли бы, хотя чем чёрт не шутит. Может, один прорвался, может, он покалеченный донельзя. Но ведь стрельбу мы не слышали! А по идее, духи должны палить по нему со всех сторон, или я ничего не понимаю. Может, они ночью ушли, а мы проморгали. Нет, с духами так не бывает. Духи народ тёртый, от своего просто так не отступятся, вера им не позволяет.

Они вбежали на первый этаж как раз вовремя. Олег в бинокль рассматривал площадь, откуда доносился этот непонятный рёв.