Прорвемся, опера!

— Благодарю, Сергеич, — уважительно произнёс я, и он кивнул, а потом пошёл по своим делам, держа под мышкой толстую папку. У него-то дел невпроворот, ещё и зуб болит, но он вот со мной возится.

Я напомнил Толику про больницу, а сам отправился на улицу, где нас уже ждала милицейская «шестёрка». Сегодня с нами опять Степаныч. Шофёр стоял у машины и травил анекдоты криминалисту Кириллу, сидящему внутри. Тот что-то искал в своей сумке. Рядом на полу стоял массивный криминалистический чемодан.

— Вот, короче, новый русский этот руку сломал, приходит к врачу. Тот ему говорит, у вас перелом, надо накладывать гипс. А новый русский такой в ответ: братан, какой гипс? Клади мрамор, я плачу! Ах-ха, прикинь? Мрамор, говорит, я плачу!

— Ага, — Кирилл вежливо хмыкнул и повернулся ко мне. Вид сразу стал мрачнее, как и голос. Он вкрадчиво спросил: — Паха, а Устинов поедет?

— А что такое?"

"— Да вот вчера с депо приехал, — он начал размахивать левой рукой, а правой подтянул к себе сумку. — Думаю, чё сумка такая тяжёлая стала. Здесь уже в гараже вылезаю, смотрю, а там…

Кирилл показал рукой в сторону выхода. Там, рядом с «облысевшей» метлой, у которой был кривой, покрытый корой черенок, лежала ржавая тормозная колодка от тепловоза, отполированная с внутренней стороны буквально в зеркало. Не та, которая стала уликой, а другая, которую Устинов заботливо упаковал в газетку, судя по обрывкам бумаги внизу, чтобы ничего не измазала, и положил в сумку Кирилла. И почему-то я ни капли не удивлён.

— Это же Устинов сделал? — спросил у меня Кирилл с подозрением. — Его почерк. Ох, попадётся он мне…

— Да ну, чтобы Василий Иваныч, да такой ерундой маялся, — «отмазал» я Устинова. — На железке, Кирюха, такие кадры порой работают, что надо следить в оба. Ты, наверное, опять сумку бросил у прохода, они тебе и упаковали подарочек.

— А, ну может быть, — тот не стал долго сомневаться.

— Хоть мазута не налили. Ладно, погнали. Деда и в квартире, говоришь, могли порешить? Поищем следы крови. Участковый туда сам подтянется.

Вряд ли бы чёрные риэлторы решили избавиться от деда прямо в квартире, скорее всего, они добились подписи от него, взяли себе денежки и вывезли несчастного в лесок. Но таков порядок — осмотр по факту потеряшки всегда начинают с его места жительства, если нет других явных мест, где нужно зафиксировать следы.

— Там собака сейчас живёт, говорят, — вспомнил я. — Заявительница сказала, мелкая, кошка бы её задрала.

На крыльце показался следователь Румянцев, красный и вспотевший, наверное, от того, что быстро спустился по лестнице. Ну а я его ждать не стал, по своей старой полковничьей привычке, сел впереди. Следователь было возмутился, но деваться ему было некуда, и он разместился за мной, там, где на сиденье была дырка в обивке.