Прорвемся, опера!

Первый — обозначить, что за кинжал спрашивают менты, а остальное я передал бы при личном разговоре. Но прожжённый бандит наверняка бы заподозрил неладное и залёг на дно. А то и навредил бы тому человеку, кто сделал ему нож.

Так что я решил воспользоваться вторым вариантом. Ведь халяву любят многие.

— Там с ножом проблемка, — я потёр лоб, напрягая память и свои познания в металлургии, пусть зачаточные, но их должно хватить. — У нас там печка неисправная оказалась, в которой я клинки грею, датчик менять надо.

— И чё? — голос прозвучал грубее.

— Да то, что ножи перекалились, оказалось. Твёрдые слишком стали, сломаться легко могут. У меня сегодня один лопнул клинок, когда мы его в справочник втыкали. Толстый такой, немецкий, с рекламой, видал такие?

Надо его заговорить, чтобы немного подзапутать.

— А я-то причём? — грубо спросил мой собеседник. — Чё ты мне мозги е***? Или ты мне фуфло какое-то впарить хочешь?

— Да я вот думаю, раз вся партия такая, вдруг и твой перекалён? Кончик отломится, как на моём. Вот я и подумал, что давай я тебе другой нож отдам?

— Меня и этот устраивает, хы! — он засмеялся.

— Да мало ли, а мне репутация важна, клиент чтоб доволен был, — сочинял я. — Давай, раз уж я плохо сделал, сам тебе привезу новый, надёжный. Даже наточу, если надо. Только скажи, куда? На халяву же, а старый забирать не буду. Ты, главное, за меня словечко замолви, может, кому ещё потребуется. И чтобы косяков за мной не числилось. Я на совесть работаю, люди серьезные ножички-то берут.

— Уже никому не потребуется, хы! Но раз на халяву, подъезжай вечерком, часиков в десять, в Посёлок за речкой. Улица Чапаева, дом два. Там собака, её крикни, она залает, я выйду. Только смотри, чтобы в этот раз всё путём было с ножиком, а то спрошу за это.

— Вот и договорились.

Я положил телефон на место. Устинов переглянулся с Якутом.

— Паха, — сказал Василий Иванович. — Вот знаешь, когда уйду на пенсию, буду знать, что оставляю родной уголовный розыск в хороших руках. Ты вот прям будто не меньше меня отработал, такое порой ощущение.

Он засмеялся, потом достал из печатной машинки лист и начал что-то на нём писать.

— Мужики, у вас конверта не завалялось? — тут же спросил он. — Надо письмо сегодня отправить.

— Конверт есть, — сказал Якут, открывая ящик стола. — Марок нет.

— Давай без них, разберусь.

— А ты чё красный, Васька? Выпил с утра? Или давление опять? — Филиппов присмотрелся к другу.

— Давление, сто сорок на сто, — пожаловался Устинов. — А ещё чаю крепкого напился. Сегодня домой свалю чуть пораньше. А ты что задумался, Пашка?

— Если это Ганс, надо его брать сегодня, — я поправил трубку и подтянул к себе бумаги. — Пока не свалил куда-нибудь. А пока… вопрос один есть важный. Вот насчёт убитого Сёмы хотел с вами переговорить.