Прорвемся, опера!

Типичный урка, тощий, сморщенный, глаза на выпучку. Будто удивился, что умер. В руке он сжимал вафельное полотенце — похоже, схватил его, когда падал. Стол сдвинут, холодильник открыт. На груди серой несвежей рубашки расплылось красное пятно.

Убит совсем недавно, кровь свежая. Отец поцокал языком и осторожно сел на корточки. Я наклонился с другой стороны и присмотрелся к ране, потом глянул на отца.

— Одним ударом, сразу готов, били кинжалом, видно по разрезу на рубашке и по раневому каналу.

— Угу, — он кивнул. — Как ту женщину?

— Да.

— Зачищают следы, — дядя Витя, вошедший следом за нами, закурил.

— Ганс сидит на измене, — добавил отец. — Но всё равно его надо искать.

— Найдём, — твёрдо сказал я.

Глава 16

— Я думаю, это и есть Сёма, — сказал отец, присматриваясь к неподвижному телу. — Урка, что-то делал на чужой квартире — всё сходится.

— Да. А прихлопнул его, скорее всего, тот самый Ганс, — я ещё раз посмотрел на рану. — Узнали, что мы взяли Вагона, побоялись, что он их всех сдаст, и мы через него выйдем на Сёму. А вот насчёт Ганса не беспокоились.

— И это значит? — отец испытующе посмотрел на меня.

— Несколько вариантов. Возможно, есть кто-то ещё, о ком Вагон не знал или не выдал. Тогда от Ганса могут избавиться тоже. Или они уверены, что Вагон не сможет нас на него вывести. Или Ганс сам узнал, что Вагон у нас, и решил избавиться от человека, который их связывал.

— Так. А как он об этом узнал, что Вагон у нас?

Отец и сам это понимал, но я видел, что ему интересно, понимаю ли я сам в этой работе или ещё, что называется, плаваю. Не стараясь его в чём-то убедить, я ответил:

— И тут немало вариантов. Мог увидеть сам, его могли предупредить те, кто это видел, или…

Мы стояли вдвоём на кухне, а дядя Витя осматривал следы в прихожке.

— Или, — продолжил я тише. — Тот их знакомый мент, о котором упоминал Вагон, мог слить инфу, что потерпевшая тревогу бьет… Ведь раньше по таким случаям отказные клепали, а тут вдруг вон что — заявительница нарисовалась. Убили её и теперь хвосты подчищают.

— Вот такое, конечно, нежелательно, — отец поморщился. — Но тут и сам понимаешь, из факта заявления на розыск без вести пропавшего никто тайны не делает, и знали многие. И дежурный, и следак прокурорский, сам прокурор, да и отказные эти, опять же, по всем таким случаям были. Не хочется думать плохо о коллегах, но всегда надо помнить — любой может быть братвой подмазан. Время такое, никому верить нельзя. Братва решает такие вопросы быстро, а крысам, которые сдают им инфу, платят щедро… до поры до времени.

— Понимаю, вот поэтому и не делаю поспешных выводов. Но себе пометил.

— Молоток, — сказал он, и я заметил гордость в его глазах.

Нравится ему мой ход мыслей.

— А Сёму опознает Вагон, — я показал на труп. — Да и наверняка он есть у нас в картотеке.