Прорвемся, опера!

Мейсон, бедный, что и делать-то ему, родненькому, а Джина и его обманула, и Круза, а Сиси вообще как с ума сошёл. И что будет-то? — она тяжко вздохнула.

— А как вы здесь оказались? — спросил я.

— Так иду в магазин-то, хлеба купила, а молочка-то нет. Иду… а потом раз, и здесь лежу! А мне дохтор-то говорит, что, мол, старая, башкой стукнулась, едва выжила. Хоть ничё не сломала, косточки-то хрупкие. А я говорю, мне домой надо, а они говорят, какой дом, у тебя нет дома. У тебя и докУментов-то нету. А я говорю — как докУментов нету? Я же пенсию-то получаю! Мало, но дают. Без докУментов-то ничего бы не дали, тогда почтальонша ругалась, что я чуть не потеряла.

Бабушка, значит, чудом выжила. Говорят, опера циничные, привыкли ко всему, и во многом это и вправду так. Но вот я смотрел на неё и понимал, что этот некий Ганс легко мог взять тот кинжал, чтобы закрыть вопрос — и даже мне стало немного не по себе.

Но мы успели вовремя.

Квартиру никто не продал, и скоро бабушка туда вернётся смотреть «Санта-Барбару» и обсуждать судьбу так хорошо знакомых героев с соседками. Те и расскажут, что случилось с ними, пока её не было. А этих тварей мы выследим."

"— Вот же гады, — отец закурил, когда мы вышли. — Вообще совести нет. Знаешь, думаю, хоть бы кто из них мать свою вспомнил, когда такое творят.

— Суки они, — добавил дядя Витя, покачав головой. — Были люди как люди, а стали какие-то б**.

Ехать было недалеко. Ключей у старушки не было, взламывать без санкции прокурора чревато, но мы надеялись, что бандиты будут уже там.

Квартира на первом этаже. Мы подошли к двери, я нажал на кнопку звонка, но тот молчал. Тогда я постучал, но тонкая дверь, открывающаяся вовнутрь, отворилась сама. В нос ударил неприятный запах.

Мы с отцом переглянулись, я достал из кобуры пистолет, снял с предохранителя, но на боевой взвод курок пока не ставил. Уже тоже носил оружие с патроном в стволе, как и Якут. Лучше потом отписываться, если какая проверка, чем «ходить» мёртвому. Да и Макар — ствол надёжный, просто так не выстрелит.

Пол грязный, но это следы свежие, кто-то зашёл после дождя, не вытерев ноги. Глянул в комнату, там как и всегда, обычная обстановка — старый телевизор, накрытый плетеной салфеткой, чёрно-белые фотографии на стене, старая кровать и покосившийся шкаф. В углу кресло, накрытое китайским покрывалом, под ним подставка под ноги, там, похоже, и любила сидеть бабушка, смотря телевизор.

Запах шёл из ванной. Я уже догадался, что так пахнет прокисшее бельё. Хозяйка говорила, что замочила, но постирать не успела.

Мы старались идти тихо, но пол всё равно скрипел. Обнаглевшие тараканы разбегались по сторонам. В санузле никого, внутрь ванны я только глянул, убедившись, что там никто не прячется, зато в маленькой кухоньке мы нашли тело.