Покаяние пророков

Не можешь или не умеешь, передай тому, кто умеет, даже если книга перешла по наследству и дорога для семьи как память…

— Все это очень интересно, — снова оборвал профессор. — Скажите пожалуйста, откуда появились в крестьянских библиотеках книги на арамейском? Вполне допускаю древнегреческие, с трудом — арабские, но каким образам в старообрядческий скит попали книги, написанные арамейским письмом?

— Этим я специально не занимался, — признался Космач. — Зачем отнимать хлеб у археографов?

— А надо заняться. Вот вам конкретное задание на нынешнее лето.

Разговора этого Вавила слышать не могла, однако после собеседования вдруг загрустила, запечалилась и перестала есть, сославшись на какой-то пост. А тут еще вышла публикация в «Комсомольской правде», в которой журналист Песков, обыкновенно пишущий о природе и зверушках, поведал о старообрядческой семье Лыковых. Назвав скит таежным тупиком. Тупик действительно был: в этом скиту оставались последние из рода князей Лыковых, тех самых бояр Лыковых, которые лет двести служили русскому престолу. После этой статьи к ним кинулись своры туристов и проходимцев, занесли заразу и, по сути, истребили всю семью. Вавила тоже прочитала этот материал и еще сильнее затужила. С горем пополам Космач разыскал телефон журналиста, дозвонился, но мог только ругаться, потому что вдруг понял — провокационная статья была кем-то заказана. Кто-то запустил пробный шар, отрабатывая технологию уничтожения чудом уцелевшей средневековой аристократии.

— Скоро и к нам придут, — сказала боярышня, тем самым подтвердив его выводы. — Нельзя мне от своих отставать. Знаешь, Ярий Николаевич, пожалуй, не пойду я учиться. Отпусти домой.

И еще через день начала тихонько собирать свои вещи.

Спорить с ней, как и с Ровдой, не имело смысла, иногда послушная и кроткая боярышня проявляла глубоко скрытый дерзкий и властный нрав.

— Я дал слово твоему отцу выучить тебя. — Это был самый веский аргумент, не подчиниться воле отца или своими действиями подвести другого человека было грешно, не позволяла совесть.

Прямота ее рассуждений и конкретность иногда повергали в шок.

— Коли мог бы взять меня в жены — навек осталась. Но ты ж не бесерменин, чтоб две или три жены иметь.

Ему так и не удалось доказать, что он холостой, а Наталья Сергеевна всего лишь сотрудница. Кроме того, судя по неожиданным вопросам, Вавила чувствовала себя виноватой, считала, что из-за нее Космач поссорился и разошелся с женой — то есть совершил страшный грех.

Разговаривать с ней на эту тему следовало точно так же прямо, и Космач пошел на крайние меры.