Покаяние пророков

Вышли рано, чтоб соседи не видели, и долго брели прогулочным шагом по оттаявшему городу; это была ее первая длительная экскурсия. Он замечал, как боярышня с детской непосредственностью рассматривает дома, улицы, машины и прохожих, и не ужасается, как когда-то, а сама будто начинает оттаивать. Но когда приблизились к университету, испугалась, схватила за руку.

— Ярий Николаевич, пойдем домой? Тут место нехорошее…

А увидев декана, задрожала и потеряла дар речи. Ровда заметил ее состояние и неожиданно добродушно пригласил погулять в университетском дендрарии. В лесу Вавила немного успокоилась, но на вопросы отвечала односложно, не поднимая глаз. Тогда профессор попросил Юрия Николаевича оставить их наедине, чем, пожалуй, лишь усугубил дело. Минут сорок они гуляли по дорожке взад-вперед, и Космач, прячась за деревьями, видел, что перепуганная и смущенная боярышня в основном молчит, сцепив руки на груди и потупившись. Это ее состояние было известно: она молилась и молитвой очерчивала обережный круг, хотя при этом все слышала и вразумительно отвечала на вопросы.

Наконец Ровда позвал Космача и теперь попросил погулять Вавилу.

— Ничего выдающегося я не обнаружил, — рубанул уголек бывший шахтер, — если не считать определенных способностей к языкам. Но это не по адресу, ведите ее в пединститут, там есть факультет иностранных языков.

— Она не раскрылась перед вами, — попробовал объяснить Космач. — Надо учитывать психологию этих людей.

Декану такой оборот не понравился, нахмурил брови.

— Чем вы восторгаетесь? Детским сознанием?.. Душевная чистота и целомудрие — полная беспомощность перед нашей жизнью, неприятие ценностей, отрицание завоеваний цивилизации. Как бы это жестоко ни звучало, но это так. Любой психиатр признает ее невменяемой. Изменить или как-то повлиять на такое мировоззрение невозможно. Если хотите сломать ее, тогда да, ломайте. Нет — оставьте в покое. Высшее светское образование с ней несовместимо, как другая группа крови.

— Я думал устроить ее на заочное и заниматься индивидуально, — безнадежно проговорил Космач. — Ломать вовсе не обязательно…

— Кстати, кто ее учил английскому? — оживился Ровда.

— Я учил, по сокращенной программе…

— Вы что, владеете английским?

— Не владел, — признался Космач. — Но увидел, как она изучает, и понял, в чем дело. Правда, у меня нет такой слуховой и образной памяти на слово…

— Хорошо. А кто обучал мертвым языкам?

— Любопытно… Каким образом в старообрядческом скиту изучают, например, арамейский язык?

— Старики учат, по книгам, — стал рассказывать Космач. — У кержаков существует неписаный закон: если в доме есть книги, их нужно обязательно читать. Книга умирает, если ее не читают, а это большой грех.