Покаяние пророков

Космачу тогда в голову не пришло, а похмельный председатель или схитрил, или не соображал, что одних только метрик мало, что должна быть еще и регистрация в соответствующей книге. Получилось, документ сделал, но так и не записал в понимании кержаков, оставил без учета.

Это выяснилось лишь в городе, когда Космач без особых хлопот прописал Вавилу у себя и повел в милицию получать паспорт. А там то ли что-то заподозрили, то ли правила требовали сделать запрос в воротиловский сельсовет — запросили, и недели через две оттуда пришел ответ, что такой рожденной гражданки не значится. Не зря грешил на председателя Ириней Илиодорович, видимо, цивилизованный кержак таким образом сдавал своих единоверцев властям.

Липовое свидетельство изъяли, прописку аннулировали и пришли забирать Вавилу, но она за несколько минут до того почуяла опасность, выбежала на улицу и спряталась на детской площадке. Потом на квартиру к Космачу стал ходить участковый, а среди ночи постовые — спрашивали о племяннице и чуть ли не обыски устраивали. Объяснению, что она уехала к себе в деревню, милиция не верила, кто-то из соседей видел ее и стучал, а боярышня только-только привыкала к новому образу жизни и изредка без сопровождения стала выходить во двор.

Гуляли на улице глубокой ночью или под утро, когда спала милиция и самые рьяные стукачи, все остальное время Вавила сидела взаперти, в каменных стенах, однако не жаловалась, воспринимая мир таким, какой он есть.

Пожалуй, тогда впервые Космач почувствовал назревающий конфликт со средой обитания.

Все это длилось месяца полтора, милицейский натиск немного ослаб, и все равно ни о какой учебе в вечерней школе и речи быть не могло уже по другой причине. Определенный уровень образования у Вавилы был, но совершенно неприемлемый для современной школы. Она читала и даже могла говорить (было бы с кем!) на четырех мертвых языках, писала полууставом или скорописью, имела представление о физике, математике, географии и медицине, но такие древние, что ее бы не переучивать, а записывать за ней, ибо, скорее всего, она черпала свои знания из устных или даже письменных, но давно утраченных источников. Причем можно было четко разделить системы их передачи: религиозные знания получались по мужской линии, а все остальные, светские и мирские, — по женской.

И сделать неожиданный, весьма важный вывод: уровень знаний у непишущихся странников на порядок выше, чем у старообрядцев других толков.

Теперь надо было строить учебу таким образом, чтобы сохранить прежнее, неповторимое образование и, главное, мироощущение девушки.