Покаяние пророков

А тут еще случилось неожиданное: примерно через год, сам того не подозревая, Глеб Максимович начал испытывать к Палеологову отеческие чувства. Он свел до минимума прямые контакты, тем паче что проводить их в целях безопасности информации следовало конспиративно, однако если Палеологов не приезжал два — три месяца подряд или редко звонил, Землянов чувствовал тоску и не знакомые ранее родительские переживания — а не случилось ли чего?..

Детей у него не было, жена умерла несколько лет назад, и когда он переезжал в Питер, даже радовался, что ничем не связан и никому не будет мешать своим увлечением. Как суконный и практичный аналитик он объяснял свое отношение к Генриху тем, что жизнь у него одинока, а чувства, как усталость, способны накапливаться, и вот теперь этот невостребованный запас нашел выход. Когда становилось особенно тоскливо, он звонил Галену и под видом контроля над предводителем выспрашивал все подробности его жизни.

Глеб Максимович понимал, что неожиданные и неуместные чувства могут помешать делу, однако не противился им и ничего в ответ не ждал: Палеологов воспитывался матерью-одиночкой, очень осторожно относился к мужчинам зрелого возраста и, судя по всему, даже к родному отцу ничего особенного не испытывал. Его настолько захватило новое дело, что он, как все мутирующие комсомольцы, ничего постороннего вокруг не замечал, передвигался почти бегом и мог нечаянно затоптать, если не успеешь отскочить. Поначалу его приходилось сдерживать, при редких личных встречах, а больше посредством Галена формировать его новый имидж — от словарного запаса и речи до манеры поведения и образа мыслей. Как всякий мутант, Генрих схватывал все на лету, перевоплощался, однако невозможно было исправить, подкорректировать один недостаток — молодость.

На первоначальном этапе важно было прозондировать высший эшелон, слегка взболтать сливки общества — встретиться и составить очень осторожную и ненавязчивую беседу с десятками действующих и бывших политиков, крупных чиновников, ученых и просто влиятельных людей, сообщить им все и ничего, но заставить высказать свое искреннее отношение к происходящему в государстве и выявить потенциальных единомышленников. Далее нужно было поддерживать с ними отношения, медленно и осторожно приоткрывать замыслы, постепенно привязывать некими общими делами — одним словом, готовить базу и влиять на сознание.

Задачу начали отрабатывать сообща, но скоро выяснилось, что Генрих не годится для этой цели из-за своего возраста. Как бы он себя ни подавал, серьезные люди воспринимали его в лучшем случае как журналиста и совсем не политика.