Покаяние пророков

Будучи всю жизнь государевым мужем, вынужденным заниматься ответственной и все-таки рутинной работой, но при этом имея большую власть, он стал высокомерным, презрительно плевал через губу и никого кроме друзей юности не замечал. Никто не догадывался, что этот надменный, брезгливый ко всему миру человек сохранил мечту своей молодости, ради которой, собственно, и освободился от службы.

В семидесятых, работая секретарем посольства во Франции и по должности занимаясь русской эмиграцией (Палеологов подозревал, с целью вербовки агентуры), Глеб Максимович встретил чудаковатого профессора филологии князя Засекина, сына белогвардейского офицера, который в двадцать втором году драпанул из России через Дальний Восток. Так вот, этот профессор пересказал ему историю, случившуюся со старшим Засекиным, когда тот, убегая от красных карателей на Урале, случайно вышел на Соляной Путь и целый год скрывался в старообрядческих скитах. Его приняли не только как гонимого и страждущего, но еще и потому, что среди кержаков были Засекины, помнящие свое происхождение, и когда начали разбираться, оказалось, что белый офицер вышел из того же корня. Для Засекина-старшего это стало потрясением, ибо он никогда нигде не читал и не слышал о раскольничьем ответвлении своего рода, а тут еще увидел документальные свидетельства в виде жалованных грамот от царей династии Рюриковичей. Князя приняли за своего, обратили в старообрядческую веру, даже невесту нашли из рода бояр Козловских, однако по следам офицера шли каратели и палили скиты, где прятали белогвардейцев. Из-за этого Засекин не мог остаться и был отправлен Соляной Тропой на Дальний Восток, откуда потом переправился в Японию.

Князь был человеком еще молодым и любознательным, несмотря на свое ужасное положение, вел дневник и, по сути, занимался этнографией. И вот по пути, где-то на территории Восточной Сибири, когда он пережидал половодье, у него уже в который раз начали гноиться старые осколочные раны на спине. Местные кержаки взяли с него клятву, на всякий случай завязали глаза и повели к лекарям. Сначала везли на долбленке верст сорок, потом вели лесом столько же и лишь тогда сняли повязку.

Князь оказался в настоящем раскольничьем монастыре, где жили отдельно иноки и инокини, совсем не похожие на монахов, поскольку носили белое и вели себя как дети. Было странно смотреть, как седобородые, наверняка столетние старцы и старицы играют в пятнашки, бегают и беспричинно смеются, показывая исключительно здоровые белые зубы. Один из них посмотрел раны, зачерпнул из кадки ковш обыкновенной воды, облил спину и сильно ударил ладонями под мышки. Мельчайшие, как песок, осколки вылетели вместе с гноем.