Покаяние пророков

— А кто тут надымил? — между прочим спросил Космач.

— Это не дым, — был почти мгновенным ответ. — Дезодорант с запахом табака. В прошлом я заядлый курильщик…

Хозяин помог раздеться, сам повесил шубу, однако ботинки снять не дал и тут же пространно объяснил свою позицию:

— Да что мы, в синагоге, что ли? Или в музее?.. Это у нас не принято. Вы можете представить себе дворянина, офицера, который бы ходил по дому не в сапогах, а в шлепанцах?.. Вот, и я не могу. Надо чаще полы натирать, а не разувать гостей. Человек без обуви становится ниже ростом, появляется неуверенность в себе и некая зависимость от хозяина.

Он явно хотел понравиться, угодить, и вот это настораживало так же, как явный запах трубочного табака. За важную персону Космача принять не могли, дремучая борода, шуба — не та фактура, за большого известного ученого (взяли-то с квартиры академика) — тогда бы уж давно это проявилось, а то даже не познакомились…

Водитель уже хозяйничал на кухне, за деревянной решеткой. Толстяк прикатил бар на колесиках, открыл его, но на стол ничего не поставил.

— Что хотите, на выбор? — Смотрел весело и добродушно.

— А с чего бы ради? В аэропорт хочу.

— Тогда выпьем коньяка. И не опьянеешь, и для куража хорошо.

— Живут же люди, — будто бы позавидовал Космач.

— Да, хорошая дачка, пять километров от МКАД, можно ездить на работу. — Счастливый толстяк развалился на диване. — И досталась за копейки. В этом поселке больше половины таких. Есть до сих пор пустые, все на балансе нашего управления, жилой резерв. Бывшие хозяева кто где. Одни в тюрьме, по статьям с конфискацией, других… расстреляли у подъездов, третьи скрылись от возмездия.

Водитель принес кофе и две чашки.

— Я вздремну. Сутки на ногах…

— Иди наверх, там теплее.

— Пожалуй, я тоже прилягу. — Толстяк потер глаза. — Что-то сморило… А вы располагайтесь здесь. У вас шуба! Советую поспать. Ночь была не из легких…

— Нет, я спать не буду.

— В таком случае пейте кофе, коньяк. Отдыхайте. Такого поворота Космач не ожидал.

— Спасибо. Только не пойму, чем обязан? Толстяк допил коньяк и грустно улыбнулся.

— Лично мне — ничем, дорогой Юрий Николаевич. Разве что академику…

И тотчас же ушел, будто слезы спрятал, чем сильно обескуражил и даже поверг в замешательство.

Оставшись в одиночестве, Космач выпил кофе, постоял у окна; на улице по-прежнему свистело, но уже начало светать: по крайней мере, сквозь метель просматривалось несуразно плотное нагромождение черно-кирпичных вычурных построек и клочковатое небо над ними.