Покаяние пророков

Тем временем вертолет нарезал круг за кругом, постепенно сужая их; иногда он пропадал за холмами или плавился в ярком свечении восходящего солнца, а иногда зависал над вершинами деревьев, что-то высматривая внизу. Дважды он менял направление и перечеркивал деревню крест-накрест с резким снижением, будто искал цели и намеревался ударить с воздуха. А внизу звенело стекло, скрипели ржавые гвозди и грохотали топоры, и ничем нельзя было объяснить бессмысленность творящегося. Погромщики шли лавиной, будто саранча, ломали и переворачивали все без разбора и особой нужды, вскрывали погреба с запасами, выламывали двери и окна ломами, выворачивали решетки, поставленные от воров, как последняя надежда, и если какой замок не поддавался, вышибали его автоматными очередями. Это был даже не повальный обыск — скорее акция мести или устрашения.

Неудержимая лавина медленно подкатывала к хате Почтарей, а через дом, за соседской дачей, стояла конюшня, где безмятежно почивала виновница всего этого разгрома.

Он сначала пометался по двору Космача, затем выскочил на улицу и крикнул бойцам:

— Вы что же делаете, мужики?!

На него не обратили внимания, а может, не слышали из-за ревущей над головами машины. Тогда он бросился к другой команде, где заметил разлетающиеся полы пальто Лебедева. Сразу перехватить не удалось, заскочил в проем только что сорванной двери дачи — не брезговал черной работой, но на выходе Комендант стал у него на пути.

— Они выполняют твой приказ? Ты их заставил громить?

— Это еще не все, — ухмыльнулся тот. — Сюрприз впереди.

В тот миг Комендант ничего не мог ему ответить, потому что еще не знал, что делать, и от растерянности почувствовал, как жжет за грудиной и становится трудно дышать. Зачистка наконец докатилась до хаты Почтарей, а поскольку кавказцев перестреляли еще ночью, то опасаться бойцам было нечего. Перемахнули забор, открыли калитку, и тотчас над Холомницами будто жалейка заиграла.

— Ой, лыхо! — запричитала голосистая Агриппина Давыдовна. — Ратуйте, люды добри! Та шо ж творыться, божежки? Налетели ляхы погани! Ой, ратуйте!

Он терпеть не мог ее причитания, бесился, если Почтарка по поводу или без повода начинала блажить на всю деревню отвратительным визгливым голосом. А тут словно боевую трубу услышал и вмиг протрезвел. Остановить произвол и отвлечь эту банду от боярышни можно было единственным способом — устроить «реверс», переключить все внимание на себя и сорвать операцию, пока они не добрались до конюшни. Комендант не любил высоких слов и в тот миг не думал о самопожертвовании, но в груди зажгло сильнее, застарелая ишемия, профессиональная болезнь, буквально схватила за горло, однако голова при этом осталась светлой и холодной, как всегда бывало в суровые часы.