Проповедник

Чтобы Габриэль узнал, что он сделал. Но вообще ты бы ее видел! Волосы дыбом, из ушей разве что дым не валит! Вот такое кино.

Когда Роберт представил себе Сольвейг со вздыбленными волосами и пыхающую клубами дыма из ушей, он тоже засмеялся. Он всегда помнил мать еле волочащейся бормочущей тенью, так что представить ее в виде разъяренной фурии было действительно очень смешно.

— Хотелось бы мне посмотреть на рожу Габриэля, когда она к нему ворвется. А там еще тетка Лаине, не забудь.

Йохан сделал довольно противную физиономию, начал крутить руками и произнес занудным голосом, изображая тетку:

— Но, Сольвейг, дорогая Сольвейг, не надо употреблять такие слова.

И братья от смеха покатились по полу.

— А ты об отце хоть иногда думаешь?

Вопрос Йохана заставил их обоих вновь посерьезнеть. Роберт немного помолчал, потом ответил:

— Ну да, думаю, конечно. Хотя мне трудно вспомнить что-нибудь другое после того, как я увидел его тогда, в тот день. Я вспоминаю, какой он был счастливый и как он шутил, как кружился и подбрасывал меня в воздух. Но я это вижу как бы со стороны, вроде фильма.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать.

Они лежали на полу бок о бок и смотрели в потолок. Дождь продолжал стучать по крыше. Йохан сказал тихо:

— Ведь он же нас любил, Роберт?

Роберт ответил так же негромко:

— Любил, Йохан. Конечно, он нас любил.

Эрика услышала, как Патрик стряхивает воду с зонтика у двери, медленно поднялась с дивана и пошла его встречать.

Патрик вопросительно огляделся вокруг. В доме воцарились тишина и покой. Судя по всему, он этого явно не ожидал. Вообще-то Эрика на него немного дулась, потому что за весь день Патрик ни разу ей не позвонил. Но Эрика была очень рада видеть его дома и решила помиловать. Она очень хорошо знала, что он примчится, стоит ей только позвонить ему на мобильный, и ни секунды не сомневалась, что Патрик вспоминал о ней тысячу раз за день. Она также не сомневалась в крепости и надежности их отношений, и ей было очень приятно это чувствовать.

— А где Конни и бандиты? — спросил Патрик, понизив голос, потому что не был уверен в том, что оккупанты не затаились где-нибудь поблизости.

— У Бритты на голове почему-то оказалась миска с колбасой и макаронами, и после этого им вдруг расхотелось оставаться здесь. Такие вот неблагодарные люди.

Эрика ощутила несказанное удовольствие, увидев изумленное лицо Патрика.

— Я просто-напросто вышла из себя. Иногда люди переходят все мыслимые и немыслимые границы. Похоже, что с этой частью моих родственников нам не придется общаться ближайшую сотню лет. Но я почему-то не очень горюю по этому поводу. А ты как?

— Нет, конечно, боже упаси. — Патрик вопросительно поднял брови и внимательно посмотрел на Эрику.