Проповедник

Конечно, она прекрасно знала, что он едва не умер, но почему ей приходится за это отдуваться? Она ведь не виновата в его болезни.

Все носились с Якобом, пока он болел, и продолжали баловать его даже потом, когда он полностью выздоровел. Было похоже, что их родители считают каждый день жизни Якоба божьим даром, а каждый день ее жизни только досаждает им. Что уж тогда говорить о дедушке и Якобе. Ясное дело, она понимала, что после того, что дедушка сделал для Якоба, между ними установилась особая связь, но почему это должно было означать, что в его душе не осталось бы места для внучки? Она никогда не видела своего дедушку, который умер еще до ее рождения, но могла представить себе его выбор. Она слышала от Йохана, что благосклонность дедушки на них с Робертом не распространялась, все свое внимание он отдавал Якобу. Наверняка то же самое безразличие он проявил бы и к ней, если б был жив.

От всей этой явной несправедливости у Линды на глаза навернулись слезы, но она, как и много раз прежде, сдержала их. Она не хотела доставлять Якобу удовольствие видеть ее плачущей и дать ему возможность в очередной раз выступить в роли утешителя всех скорбящих. Она понимала, что у него руки чешутся направить ее жизнь по верной дороге, но она скорее умрет, чем станет, подобно Якобу, такой же жилеткой, в которую все рыдают и о которую вытирают сопли. Конечно, хорошие девушки, может быть, и попадают в рай, но она очень и очень далека от этого. Лучше провалиться с громом и тарарамом в ад, чем зажиматься всю жизнь, как ее старший брат, которого занимало только одно — чтобы все его любили.

— Какие у тебя планы на сегодня? Мне понадобится кое-какая помощь по дому, — спросила Марита Линду, готовя бутерброды для детей.

Она была типичная мать семейства, самой обыкновенной внешности и немного полновата. Линда всегда считала, что Якоб мог бы выбрать себе жену и получше. Она представила себе брата и невестку в спальне: наверняка они занимаются любовью раз в месяц, выключив свет, а на невестке какая-нибудь ночнушка от горла до пят. Эта картина предстала перед ней настолько ясно, что Линда не удержалась и фыркнула. Остальные с удивлением посмотрели на нее.

— Алло! Марита задала тебе вопрос. Ты ей можешь сегодня помочь? Между прочим, здесь не пансионат, надеюсь, ты об этом помнишь.

— Да-да, я все прекрасно слышала и в первый раз, нечего мне повторять одно и то же. Нет, сегодня я не могу: я должна… — Линда быстро прикинула, какую бы найти причину, чтобы отмотаться. — Я должна заняться Сирокко, он вчера прихрамывал.

Ее извинения были встречены весьма скептическими взглядами, и Линда моментально изобразила на своем лице самое воинственное выражение, изготовившись к сражению.