Проповедник

Дом дышал таким миром, таким покоем, не было ни малейшего намека на то зло, доказательства которого он держал в руках. Все вокруг выглядело так обманчиво нормально и обыкновенно: цветы в вазе, детские игрушки, тут и там разбросанные по комнате, полупрочитанная книга, лежавшая на журнальном столике. Никаких черепов, испачканной кровью одежды или зажженных черных свечей.

Над каминной полкой висела картина с изображением Иисуса: Он возносился на небо после воскрешения, вокруг головы Сына Божия сиял нимб, а внизу, на земле, молились, подняв головы, люди.

Разве можно оправдать самые невозможные, самые чудовищные поступки тем, что кто-то вообразил себя избранным, получившим карт-бланш от Бога. Хотя, наверное, в этом нет ничего столь уж необычного. На протяжении веков миллионы людей уничтожались во имя Господа. Было что-то манящее в этой власти, то, что опьяняло людей и выпускало зло на волю.

Патрик оторвался от своих теологических размышлений и увидел, что вся команда стоит и смотрит на него, ожидая дальнейших инструкций. Он показал коллегам найденные улики, изо всех сил стараясь отогнать от себя мысли о том, какие ужасы, может быть, именно в этот самый момент приходится переживать Ени.

Проблема заключалась в том, что они не имели ни малейшего понятия, где все же ее искать. В ожидании звонка Анники они с возросшим рвением продолжили обыск дома, а сам Патрик пока позвонил в усадьбу и расспросил Мариту, Габриэля и Лаине, нет ли какого-нибудь еще строения в Вестергордене, о котором они бы знали. От их встречных вопросов он просто-напросто отмахивался, на объяснения не было времени.

Патрик взъерошил волосы, которые и без того торчали дыбом.

— Ну и в какую задницу этот хрен провалился? Нам что, весь участок придется осматривать, каждый сантиметр с лупой? Он с таким же успехом мог ее запрятать где-нибудь и в Булларене, а может, где-нибудь посередине между Буллареном и Вестергорденом. Хоть лбом об стену бейся, все равно не знаю, что делать, — изрек Патрик раздраженно.

Похоже, Мартин чувствовал то же самое: он беспомощно пожал плечами и ничего не сказал. Да, в общем-то, Патрик его и не спрашивал, он скорее мыслил вслух. И тут вдруг его осенило:

— Да нет, они, должно быть, где-то здесь, в Вестергордене. Ты вспомни про частицы удобрения на телах. Как я прикидываю, Якоб использовал ту же самую берлогу, что и Йоханнес, так что, по-моему, более чем логично предположить, что она где-то тут, совсем рядом.

— Ты, конечно, как пить дать, прав, но и Марита, и ее свекор со свекровью — все в один голос говорят, что тут на участке больше никаких строений нет.