Проповедник

Но все время на эти картины наплывало что-то темное, странное. Она чувствовала холод и темноту и краем глаза видела, как что-то двигалось, но во сне никак не могла рассмотреть, что же именно, хотя тень настойчиво появлялась раз за разом.

Когда утром она проснулась, в груди тянуло остро и болезненно. Проходили часы, в их маленьком домике становилось все жарче и жарче, а Чёштин молча сидела перед Бу и отчаянно пыталась возродить то ощущение — тяжесть тельца Ени на своих руках. Но, так же как и во сне, она не могла его уловить, дотянуться. Она хорошо помнила, как ясно и отчетливо она это чувствовала все время, пока они сидели в напряженном ожидании. А сейчас у нее ничего не получалось, она не могла. Медленно и неотвратимо к ней пришло понимание. Чёштин подняла взгляд, посмотрела на своего мужа и потом сказала:

Он не стал переспрашивать. Чёштин сказала это так твердо, с такой убежденностью, что Бу понял: это правда.

Дни шли и смешивались, как в бреду. Она влипла в эту историю, хотя никогда по-настоящему не верила, что такое с ней может случиться, и все время корила себя. Если бы только она не была такой дурой и не поехала на попутке, тогда бы ничего не случилось. Мама и папа тысячу раз ей говорили, что нельзя садиться в машину к незнакомому человеку, а она считала, что это глупости и с ней никогда ничего не произойдет.

Казалось, что прошло без малого сто лет и это случилось так давно. Ени попыталась вновь возродить чувство неуязвимости, чтобы хоть на короткое время порадоваться ему. Порадоваться тому, что ничто на свете не может ей повредить и что зло приходит к другим людям, но не к ней. Но теперь это ощущение к ней никогда больше не вернется.

Она лежала на боку, пальцы ее откинутой руки погрузились в песок. Другая рука не слушалась, и она заставила себя помассировать ее, чтобы восстановить кровообращение. В мечтах она видела себя похожей на героиню какого-нибудь фильма, представляя, как она лихо бросается на него и в два счета расправляется, а потом оставляет лежать без сознания на полу, выбирается наружу, а там наверху ждут друзья, которые повсюду ее искали. Но это всего лишь бесполезные, хотя и приятные мечты. Ее нога никуда не годилась, она больше не могла ходить.

Жизнь медленно покидала ее, и Ени видела, как она неторопливо вытекает в песок под ее телом и, в свою очередь, дает жизнь всяким существам там, внизу, — разным червячкам, гусеницам, личинкам, которые жадно впитывают в себя энергию ее жизни.

Когда ее оставляли последние силы, она подумала, что больше никогда не сможет попросить прощения за то, что была такой противной последнее время. Ени понадеялась, что они все-таки ее поймут.

Всю ночь он просидел неподвижно, обнимая ее. Она постепенно становилась все холоднее и холоднее.