Проповедник

«Очень рада, что смогла тебя развлечь и разнообразить день», — мрачновато подумала Анника, но удержалась от комментариев, чтобы, не дай бог, не отбить у него охоту помогать ей в поиске нужной информации. Иногда любопытство людей в связи с убийствами бывало просто болезненным.

— Нам нужна помощь, точнее, список клиентов, покупавших ваше удобрение «FZ-триста два».

— Ой, это совсем непросто, мы перестали его продавать в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. Чертовски хороший был продукт, но новые правила защиты окружающей среды заставили нас, к сожалению, прекратить его производство.

И шеф по продажам горестно вздохнул, убежденный в несправедливости того, что природоохранные нормативы лишили их возможности продавать такой прибыльный продукт.

— Но у вас, вероятно, сохранилась какая-либо документация по этому поводу? — продолжала допытываться Анника.

— Да, мне надо запросить канцелярию, но, скорее всего, нужные данные лежат в старом архиве. Дело в том, что до тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года мы эти данные фиксировали вручную, на бумаге и в папках, потом, конечно, все компьютеризовали. И кажется, у нас ничего не выбрасывалось.

— А ты не припоминаешь кого-нибудь, кто покупал, — и Анника опять заглянула в оставленный Мартином листок, — продукт «FZ-триста два» здесь, у нас в округе?

— Нет, ты должна понять, что столько лет прошло, и так сразу я сказать не могу. — Он посмеялся. — Слишком много воды с тех пор утекло.

— Да я и не думала совсем, что все будет легко. А сколько может потребоваться времени, чтобы найти эти данные?

— Ну, как тебе сказать… Если я подкачусь к девочкам из канцелярии с чем-нибудь вкусненьким, подзадобрю их немного, то, наверное, можно будет получить ответ сегодня попозже или в крайнем случае завтра рано утром. Подойдет?

Это было даже быстрее, чем рассчитывала и надеялась Анника, когда он начал объяснять ей насчет старого архива. Довольная, она поблагодарила директора и положила трубку. Затем написала записку Мартину, где отчиталась о результатах своих переговоров, и оставила на его письменном столе.

— Ну, как тебе, Ёста?

— Вот житуха — лучше не бывает.

Они сидели на площадке для отдыха перед самым въездом в Танумсхеде, расположившись за одним из столов, где туристы могли перекусить или устроить пикничок. Как люди опытные, не любители какие-нибудь, они предусмотрительно взяли термос с кофе дома у Эрнста и хорошо загрузились булочками в пекарне в Танумсхеде. Эрнст расстегнул свою форменную рубашку и выставил на солнце болезненно-бледную грудь. Краем глаза он посматривал на стайку молоденьких девчонок, которые, смеясь, с шумом и гамом устроили себе перерыв в поездке.

— Слышь, ты, закрой рот, а то слюни капают прямо на рубашку.