Пропавших без вести – не награждать!

За такие преступления по законам военного времени полагался расстрел на месте, но кто теперь найдет мародера, коли все свидетели мертвы!

Пошарив вокруг кухни, рейдовик собрал три банки консервов, погрызенную мышами буханку черного хлеба и полпачки соли, схватившейся в единый комок. Соль была редкостной добычей. На соль за линией фронта можно было выменять любые продукты, даже водку.

Сложив всю добычу в брезентовую сумку через плечо, Монгол решил еще раз осмотреть окопы. В одном месте он нашел брошенное противотанковое ружье и три патрона к нему. Немного поодаль, на дне окопа, валялся разбитый пулемет «максим». Убитых бойцов рядом не было.

«Как только взрывом опрокинуло пулемет, так оборона в этом месте захлебнулась. С ПТР вражескую пехоту не остановишь, а ручных пулеметов я что-то здесь нигде не встречал».

Перепрыгнув через окоп, Монгол пошел в сторону дальнего леса, откуда немцы начали свое наступление. Не успел он отойти на сотню метров, как с запада послышался гул сдвоенных авиационных моторов.

– «Рама»! – воскликнул он, и в ту же секунду из-за леса вынырнул низколетящий самолет-разведчик «Фокке-Вульф-189».

Падать и притворяться мертвым было бесполезно – пилот наверняка заметил одинокого воина. Теперь все зависело от задания летчика: если он шел дальше на восток, то рейдовик был в безопасности. Если же немец пришел осмотреть место недавнего сражения, то жизнь Монгола висела на волоске – пилоты люфтваффе любили попрактиковаться в стрельбе по наземной мишени.

Не раздумывая, рейдовик бросился назад, к окопам.

«Рама», заложив вираж над полем, пошла на боевой заход. В первый раз летчик, ударив по бегущей цели из двух пулеметов, промазал. Пули взметнули землю метрах в пяти от бегуна, не причинив ему никакого вреда.

Рейдовик спрыгнул в окоп у перевернутого пулемета. Сердце его стучало так, что готово было выпрыгнуть наружу. Воздуха не хватало. Пот слепил глаза. Руки подрагивали. Но Монгол умел сконцентрироваться в критической обстановке. Несколько раз глубоко выдохнув, он восстановил дыхание, приложил козырьком руку ко лбу и нашел в небе «раму». Заходя со стороны солнца, параллельно линии окопов, немецкий летчик вновь готовился атаковать его.

– Твою мать! – рейдовик едва успел упасть на дно окопа, как пулеметные очереди расшвыряли глину с бруствера над его головой.

– Нет, так дело не пойдет! Он меня теперь до ночи станет обстреливать, а потом, если патроны кончатся, бомбить начнет!

Приговаривая так, рейдовик поднял противотанковое ружье, подобрал с земли увесистый патрон, обтер его о штаны, дослал в патронник. Валявшуюся на дне окопа балясину он перекинул через верх, сделав навесной упор для стрельбы.