Пропавших без вести – не награждать!

 – Главное, вы меня на месте дожидайтесь!

Пока намек доходил до штабных офицеров, разведчик юркнул во мглу и был таков.

– Вот ведь сволочь! – выругался офицер оперативного отдела. – Он на что намекает, что мы опять отступать будем?

Ему никто не ответил. Враг теснил советские войска с каждым днем. Помощи ждать было неоткуда.

На вторые сутки, утром, Монгол вышел к месту предполагаемой обороны неизвестного полка. Перед ним простиралось широкое поле, переходящее в лиственный лес. Справа от поля шла проселочная дорога, сразу же за которой были болото и редкий березняк.

Через все поле, перпендикулярно дороге, проходила наспех выкопанная линия окопов. У дальнего леса виднелся остов немецкого подбитого танка. За спиной у рейдовика были две раскуроченные взрывом пушки-сорокапятки.

Дул легкий ветерок. По небу проплывали редкие облака. Солнце начинало припекать.

Монгол поднес к глазам оптический прицел немецкой снайперской винтовки, заменявшей ему бинокль. Осмотрел окрестности. Сделал выводы. Прикинул, как бы эта местность выглядела на топографической карте и где бы он расположил командный пункт обороняющихся войск.

«Значит, так, – размышлял рейдовик, направляясь на предполагаемый КП. – Фронт обороны здесь не больше километра. Окопы отрыты в одну линию, запасных позиций нет. Здесь оборонялся не полк, а остатки полка численностью не больше стрелкового батальона. Дорогу наши заминировали, и немцам ничего не оставалось, как атаковать их через поле. Бой был дня три назад, так что я изначально опоздал».

Он обошел лежащий ничком труп красноармейца. Приближаться к убитому, не задержав дыхания, было невозможно – на июльской жаре тело быстро разлагалось.

Раскурив трубку, Монгол перебросил автомат за спину и неспешно, осматривая все вокруг, двинулся вдоль линии окопов.

Убитые были повсюду. Но среди трупов встречалось подозрительно мало командиров. Обычная история – кто-то стоит до конца, а кто-то при первой возможности «организованно отступает».

На командном пункте рейдовик не обнаружил никого: ни убитых, ни раненых. Порывшись на узле связи, он нашел запорошенный землей журнал боевых действий и несколько полевых карт. Журнал Монгол забрал себе, карты сжег.

Недалеко от КП, в жиденьком перелеске, он набрел на разбитую полевую кухню. Около прошитого осколками варочного котла валялся распотрошенный металлический ящик, в котором должна была храниться полковая казна. Ящик был пуст. Ничего не поделаешь: война войной, а деньги деньгами! Не поленился же кто-то в разгар боя, перед тем как бросить своих товарищей, обворовать их.