Пропавшие без вести

Вот новую полевую почту его разузнаю…

— Извините меня, товарищ генерал, но ведь он же не командарм! Старший сержант в Красной Армии — величина легко заменимая! Для этого просто берется бывалый боец, и на петлицы ему садят три треугольника — вот и вся операция!

— Нехитрая операция! — иронически согласился Балашов. — А как вы считаете, Анатолий Корнилыч, если бы у Владимира Ильича был сын, скажем, старший сержант, он его отозвал бы из части ради личной радости быть рядом с сыном?

— То есть Ленин? — растерянно переспросил он.

— А кто же еще для всех нас должен служить примером!

— Ну да, примером, я понимаю… Но какая же связь? — возразил Бурнин, опять ощутив преувеличение в словах Балашова.

Он уже пожалел о начатом разговоре. И ночь была неприятной, промозглой, и стоять у крыльца и таким образом «философствовать» показалось нелепым, но уйти уже было теперь неловко, и окончить или продолжать разговор от него не зависело.

— Вопрос о незаменимости и заменимости не так прост, — продолжал Балашов. — Каждый боец незаменим, если он стоит на правильном своем месте. А из незаменимых бойцов слагаются незаменимые армии… Так я смотрю. Вы думаете, мое отношение к сыну — простой формализм? Нет, товарищ майор, в том-то и заключается большевистский принцип, что убеждение, теория и мораль, то есть веления совести, даже в мелочи не должны расходиться с практикой. В этом принципе, Анатолий Корнилыч, я почерпнул силы, чтобы выдержать в жизни очень тяжелые испытания… очень тяжелые! — значительно подчеркнул Балашов.

Несмотря на всю свою настороженность, Бурнин почувствовал, что эти, как он считал — «резонерские», фразы Балашов произнес с подлинной, глубокой убежденностью.

— Знаете что, — безо всякого перехода сказал Балашов, — я страшно проголодался. Черт знает какие колдобины по дороге трясли, потом эти хлопоты, и сейчас только вспомнил — не ел. Заходите, закусим.

— Спасибо, зайду. Я, кажется, тоже проголодался, — согласился Бурнин, уже проходя вслед за Балашовым в избу.

Он почувствовал жадную необходимость понять этого человека.

Балашов прежде всего взял телефонную трубку.

— Четвертого! — вызвал он Острогорова. — Логин Евграфович, я закусить зашел в избу. Только вспомнил — с утра не ел… Нет, спать не буду. Закушу и приду… Пока все спокойно? Хорошо. Еще я хотел сказать тебе: ты был прав, из «Орла» нам строго советуют резервы не тратить без острой необходимости. Значит, и Чебрецова должны мы беречь…

— Ну-с, товарищ майор, так говорите, что рекогносцировочные группы по заданию фронта уже выступили? — спросил Балашов Бурнина, открывая ножом консервную банку.

Бурнин рассказал обо всем, что предпринято. Начальник штаба внимательно слушал, сидя с ножом и полуоткупоренной банкой в руках.