Пропавшие без вести

Опасное сообщение, черт побери! — заключил Бурнин.

Они подошли к штабу.

Группа, прошедшая через фронт в расположение их армии, вырвалась из окружения еще под Борисовом и в течение этих месяцев упорно продвигалась к востоку, то нападая на небольшие автоколонны гитлеровцев, то, где возможно, устраивая диверсии на железной дороге или истребляя мародерские группы и мелкие фашистские гарнизоны по селам и деревням в стороне от дорог.

Вначале их было, как они показали, до трех сотен, потом они вынуждены были рассеяться под натиском высланного против них из Смоленска карательного отряда, а когда сошлись в назначенном месте, то насчитали всего около восьмидесяти бойцов. К переходу же через фронт их осталось лишь тридцать шесть человек.

Слова их о том, что километрах на десяти по фронту на стыке армий нет ни фашистов, ни наших, обеспокоили командарма и члена военного совета.

Бурнин, как и Чебрецов, присутствовал в штабе армии, когда после беседы с людьми, перешедшими фронт, обсуждалось это чрезвычайное происшестие на правом фланге армии, куда уже помчалась разведка Чебрецова, куда выслал разведчиков огорошенный вестью командир правофланговой дивизии Мушегянц и немедленно выехал помощник разведотдела штаба армии.

Балашов предложил подготовить к выступлению на участок предполагаемого разрыва фронта полк дивизии Чебрецова, усиленный артполком, чтобы они еще до рассвета успели занять позиции, если показания «борисовских выходцев» подтвердятся.

Как и ждал Бурнин, против предложения Балашова высказался Острогоров.

— Я бы считал такое решение излишне поспешным, — сказал Острогоров. — Ведь эти люди вышли из фашистского окружения. Кто их знает, насколько они надежны… Полагаясь на их слова, расчленить дивизию?! Мне это кажется… как бы сказать… излишней доверчивостью в отношении единичного факта… Но, кроме самого факта, что эти люди перешли через фронт, у нас нет ничего. А вдруг все это вражеская провокация?

Бурнин заметил, что Балашов при этих словах поморщился. «И как, в самом деле, некоторые у нас всюду ищут агентуру врага! — подумал Бурнин. — Разве не видно этих людей по взгляду! Чего они натерпелись, пока перешли через фронт!»

Острогоров тоже подметил выражение лица Балашова.

— Я не хочу сказать, что не верю всем этим бойцам, — поправился он. — Но нельзя поддаваться их случайному впечатлению. Ведь сегодня мы оторвали уже от учебной подготовки в дивизии Чебрецова два батальона, теперь оторвем еще полк. А ведь командование, то есть мы с вами, планировало для этой дивизии определенную роль, задачу… Неужели любая случайность, любой непроверенный слух способны внести смятение и стихийность в работу штаба?! Нет! Бойцы должны чувствовать спокойствие и уверенность командования.