Пропавшие без вести

— Проще всего, Петр Николаевич, не признавать чужих успехов! Лично я считаю, что здесь достигнуто главное: красноармеец, наш русский боец, увидел немецкую задницу. Все жители говорят, что немцы удирали из Ельни в одних подштанниках!

— К сожалению, даже и генеральские брюки плохой боевой трофей. Мне больше нравится брошенный танк, чем портки! — возразил Балашов. — Все в порядке: проведено наступление, ликвидирован выступ, город взят, реляции опубликованы, ордена даны… Я с тобой говорю, как армейский штабной командир с таким же старым штабным работником, без кокетства, по-фронтовому… По-чиновничьи рассуждать мы с тобой не имеем права. Ты Фрунзе любишь напомнить. Так Михаил Васильевич не позволил бы себе таких фокусов… Нет!

Бурнин с удивлением увидал, что на лбу Балашова надулись гневные жилки, а Острогоров вдруг стих и умолк.

— Я, Логин Евграфович, погорячился. Ты извини, — вдруг сказал Балашов, смягчаясь. — Но для меня разбор проведенной операции — это основа успешности будущих операций. А нам ведь вон сколько еще воевать до полной победы!.. Если меня и тебя не станет на свете, так правда нужна нашей смене.

При этих словах Балашов кивнул в сторону Бурнина.

— Только, пожалуйста, не рисуй меня, Петр Николаевич, человеком, который уходит от правды. Я ухожу потому, что должен спешить! — с мрачной шутливостью откозырял Острогоров. — Меня ждет рация, — добавил он, указав на стрелки часов.

Острогоров вышел. Балашов пригласил Бурнина садиться.

— Когда Генштаб присылает персональный вызов командиру, то обычно уже командир не возвращается к прежнему месту службы, — сказал Балашов. — За редким исключением, вызов такого рода означает новое назначение, чаще всего — повышение, Анатолий Корнилыч. Значит, этот наш разговор я считаю как бы прощальным.

— Все мы в руках начальства, товарищ генерал, — возразил Анатолий. — Но если мне предоставят возможность выбора, то я возвращусь. Меня в ту поездку уже соблазняли службой в Генштабе. Я пока отказался…

— Могут и приказать, — продолжал генерал. — Так вот, я хочу пожелать вам успехов и счастья. Очень жалею о вашем отъезде. Мне кажется, что вам неплохо служилось бы здесь… Словом, я за эти дни начал уж как-то к вам привыкать, и мне кажется, мы нашли бы взаимное понимание. Лично мне вас будет недоставать как работника штаба армии.

— Спасибо, — сказал Бурнин, смущенный такой неожиданной откровенностью генерала. — Если будет возможность вернуться, то я не хотел бы менять свою армию, — повторил он, поднявшись с места. — Я уверен, что в вашем лице, товарищ генерал, я нашел бы руководителя…

— И боевого товарища в первую очередь, — перебил Балашов.