Город пропащих

Предусмотрительный ты, - сыронизировал хозяин.

- Конечно, голой задницей на муравейник кому садиться охота? отпарировал Федор.

Аджиев этот разговор не стал продолжать, только напомнил про "Руно", и Федор пообещал, что в самом начале следующей недели отправится туда.

Артур Нерсесович собирался в город, а Федор заступал на вахту у ворот.

Аджиев, несмотря на то что радовался изменению в настроении жены, все-таки пытался понять причину этого. И ему казалось, что она не сама нашла в себе силы, чтобы преодолеть оцепенение, овладевшее ею. Он был почти уверен: существует именно внешняя причина, толчок, который и преобразил ее.

Артур Нерсесович поделился своими сомнениями с Калаяном, но тот уверял его, что ничего подобного быть не могло. Наблюдение за Еленой велось самое жесткое, но никто ему не докладывал даже намека на какие-то подозрительные контакты женщины. Если и были телефонные разговоры, то самые невинные, и одна она никуда не выезжала.

Но Аджиев Калаяну не верил. Полагался на собственное чутье, и оно ему подсказывало: есть у Елены секреты. Жена не примирилась с ним, с их будущим ребенком и готовит какой-то удар.

В легком белом костюме, похудевший, Артур Нерсесович прохаживался у ворот около своего темно-синего "мерседеса" в ожидании еще не подъехавших джипов с охраной.

Сердце его переполняла горечь. На шестом десятке дождаться столь желанного сына (в том, что будет мальчик, его уверяли все доктора) и потерять, наверное, навсегда расположение красавицы жени. О взаимной любви уже мечтать не приходилось.

- Я отойду на несколько минут, - бросил он шоферу и поспешил назад по липовой аллее к дому.

Елена сидела на своем месте около бассейна. Горничная чуть поодаль усердно вязала.

Картина дома-замка, отраженного в спокойной воде, и красавицы в белом одеянии, застывшей в кресле в позе печального раздумья, буквально приковала Аджиева к месту. Он был неравнодушен к красоте, а вид, открывшийся перед ним, был изысканно красив и по колориту, и по изяществу линий. Артур Нерсесович, скрытый за деревом, почему-то испугался сделать те несколько шагов, которые отделяли его от жены.

Но она почувствовала постороннее присутствие, подняла опущенную голову, поправила убранные в высокую прическу волосы и взглянула в ту сторону, где стоял муж. Ее голубые глаза были полны недоумения, и Артур Нерсесович, смутившись, вышел на покрытую разноцветными плитами дорожку, ведущую к бассейну.

- Разве ты не уехал? Ты что-то забыл? - Ее мелодичный голос заставил его приблизиться смелее. Он сделал знак горничной отойти, а сам не сводил взора с жены.

Она смотрела на него спокойно и даже приветливо. Или это только так казалось ему?

- Елена, - хрипло сказал Артур Нерсесович, - я негодяй, я страшно виноват перед тобой.