Промышленникъ

Воля! Всю сладость свежего ветра и чистого неба над головой поймет лишь тот, кто хоть пару ночей полежал на арестантских нарах.

– Идешь прямо и никуда не сворачиваешь. Через квартал будет мелкая гостиница под громким названием «Отель». Назовешь там свое имя-фамилию, проведут в номер. Все твое там, приводи себя в порядок, жди меня. Вопросы?

– Никак нет, командир!

Глядя вслед Демиду, рванувшему торопливой трусцой к вожделенной бане и мыльно-рыльным принадлежностям, Александр задумчиво протянул:

– Это хорошо, что нет…"

"Поглядев на свои наручные часы, освободитель экспедиторов с большим неудовольствием обнаружил, что рискует стать опозданцем. Ну или опоздуном. Что так, что этак – все одно нехорошо-с!

– Извозчик! К дому уездного предводителя. Знаешь, где это? Ну так гони, рубль сверху!..

За два дня до этого…

Услышав напористый стук в дверь, коллежский советник Ферапонтов проклял тот день и час, когда ему в руки и соответственно в производство попало дело о стрельбе и убийстве на железнодорожной станции Ландварово.

– Вы позволите?

Столичный адвокат обладал тактичностью носорога, вежливостью голодного льва и обаянием очковой кобры. Все это дополнялось большим профессиональным опытом, так что общение с ним давалось провинциальному служителю Фемиды очень… сложно, скажем так.

– Разумеется.

Проследив за тем, как заняли его стул для посетителей, а с ним и часть собственного стола (портфелем, одна стоимость которого уже вызывала язвительную изжогу), следователь счел, что пора переходить к делу:

– Итак, чем могу?

– Один момент-с. Вот, прошение моего клиента.

– Так-с. Освободить до суда, под залог? Хм!

– Именно-с. Я уже переговорил с вашим начальством, они возражений не имеют. Какую сумму вы определите залогом?

Как же хотелось скромному служащему Следственного отделения выгнать вон этого напористого и раздражающего своей вежливой наглостью типа! Увы. Нельзя. Зато можно слегка помотать нервы, ну или хотя бы попробовать это сделать.

– Не будем торопиться, Николай Платонович. Освобождение под залог применяется обыкновенно к заключенным вполне благонадежным, показавшим себя с лучшей, так сказать, стороны. Вашего же клиента к таковым отнести довольно-таки затруднительно.

– Отчего же, позвольте полюбопытствовать?

– Ну, хотя бы на том основании, что со следствием в моем лице ваш подопечный не сотрудничал, а это, знаете ли, одно из необходимейших условий.

– Молчание моего клиента первые два дня легко объяснимо – после всего произошедшего он находился в глубочайшем шоке и полном смятении мыслей и чувств. Впрочем, насколько я помню, после моего прибытия все устроилось, причем самым наилучшим образом?

Следователь непроизвольно поморщился.