Промышленникъ

Жилистый арестант гневно вскинулся, и совсем было хотел отказать (вернее, послать, далеко и надолго), но под взглядом просителя удивительно быстро увял и резво освободил нагретое место. Подскочил и его сосед, вечно хмурый бугай в странной, но удивительно удобной черной одежонке. Уж как только ни пытались у него вызнать, где можно обзавестись такими шикарными вещичками, все отмалчивался, ирод. Одно слово – душегубец и жмот, ибо ни себе ни людям! Правда, в этот раз вся его хмурость да неприветливость куда-то подевалась – наоборот, глаза так вылупил, словно собственноручно заделанного покойника рядышком увидал.

– Ваше?..

Уже вся камера проснулась и с немалым любопытством наблюдала за встречей старых знакомцев. Да что там немалым – большим, очень большим любопытством, аж уши шевелились. Скучна арестантская жизнь на события – ой как скучна; а тут такое счастье привалило!

– Наше, Демид, наше. Не спится?

– Никак нет, командир! А?.. А вы как здесь?

– Да вот, в гости к тебе решил зайти."

"С изрядным сомнением поглядев на отполированные доски лежака, так и оставшийся пока безымянным мужчина достал из внутреннего кармана платок. Аккуратно его расправил, постелил и только после этого соизволил присесть на нары сам.

– Ну что, как оно? Обзавелся тут новыми приятелями? А то, поди, и друзей завел, среди сокамерников да надзирателей, а?

Вопрос сопровождала легкая улыбочка, да и голос звучал неопределенно – то ли спрашивают, то ли укоряют.

– В гробу я их видел, и тех, и других.

Странно они выглядели вместе. Один – заросший недельной щетиной, в мятой одежде непонятного покроя и непонятно чему радующийся. Второй выглядел и вел себя как какой-нибудь благородный, был одет как записной франт, гладко выбрит и причесан, да к тому же сохранял удивительнейшее спокойствие.

– Первых – наверняка, а вот вторых – вряд ли. – Франт покачал головой, словно что-то вспоминая, и повторил опять: – Да, вряд ли.

Его собеседника волновало совсем другое.

– Сильно я вас подвел, вашбродь?

– Это с чего бы?

– Так я человека убил…

– Ну, убил себе и убил. В первый раз, что ли? – Камера словно вымерла, прислушиваясь к негромкому диалогу двух… подельников?

– Так-то ж на службе, по приказу.

– А теперь ты где – на деревне у бабушки? И сейчас выполнял приказ, то есть действовал согласно должностной инструкции. Так что весь спрос с того, кто ее составлял. Если более конкретно, то с меня. А ты сходишь на исповедь, примешь епитимью, немного пожертвуешь на благие дела – и все. Словом, как обычно. Понял?

– Понял. Только это. А как?.. Ну, теперь?

Несмотря на сложную формулировку, вопрос поняли правильно.

– Теперь? Будет суд, на котором тебя будет защищать очень хороший адвокат. В самом худшем случае отправишься в Сибирь. Ненадолго.