Огнетушитель Прометея

Муся зевнула и рухнула в одеяла, а я отправилась искать ее подругу."

"Обычно Фира дремлет на диване в столовой, но сегодня на привычном месте ее не было. Я обошла всю квартиру, заглянула к тихо посапывающей Арине, поправила одеяло у раскинувшегося во сне Егора, потом поскреблась в комнату к Розе Леопольдовне.

– Входите, – разрешила няня.

Я чуть приоткрыла дверь и просунула голову в щель.

– Извините, пожалуйста, Фира, случайно, не у вас?

Краузе положила на тумбочку томик в яркой обложке, откинула одеяло, спустила с постели ноги и потянулась за халатом, висевшим на стуле.

Я постаралась скрыть удивление. Кто бы мог подумать, что Роза Леопольдовна, носящая днем темно-синюю длинную юбку и серую, наглухо застегнутую кофту, на ночь наряжается в ярко-красную сорочку с пеной черных кружев, да еще украшенную кокетливыми бантами и перьями. И пеньюар под стать бельишку – цвета перьев молодой вороны, с алыми манжетами, застегивающийся на одну пуговицу в районе талии. А книга, которой няня наслаждалась перед тем, как броситься в объятия Морфея, называется «Страсть на корабле».

Вот так заглянешь невзначай поздним вечером в спальню к женщине – и увидишь ее с неожиданной стороны. Спроси меня кто сегодня днем: «Лампа, как ты думаешь, какую ночную рубашечку и халатик лучше подарить Розе Леопольдовне?» – я бы без малейших колебаний ответила: «Удобный, теплый комплект из фланели или байки бежевого цвета, без эпатажного декольте и всяких там украшений». И так бы ошиблась!

– Когда в последний раз я видела Фиру, та ковыряла лапами батареи, – сообщила Краузе. – Может, там и стоит до сих пор?

– Коридорчик с чуланом пуст, – вздохнула я. – Странно, Фируська никогда не прячется.

– Может, вы ее не заметили? – хмыкнула няня. – У мопсихи черная шерсть, и если она глаза и пасть закрывает, издали на подушку смахивает. Давайте вместе безобразницу поищем.

– Не хотела вас беспокоить, ложитесь спокойно спать, – попросила я.

– Бессонница напала, – вздохнула Краузе. – Мысли разные в мозгу вертятся. О бренности жития.

– Тогда точно лучше пойти искать Фиру, – улыбнулась я. – Философские раздумья после семи вечера до добра не доводят. Как правило, они провоцируют приступ бешеного аппетита. Во всяком случае, со мной именно так получается. Лягу в кровать, начну размышлять о смысле жизни, понимаю, что я напрочь бесполезное существо, – и бегу на кухню, заедаю тоску бутербродами, запиваю чаем с вареньем. Потом с чувством выполненного долга валюсь под одеяло и засыпаю в одну минуту. Вот так недельку пофилософствуешь, встанешь на весы… Мама дорогая! Лучше не смотреть на стрелку.