Мое проклятие

И все увиденное и услышанное — не более чем сон. Но какой четкий и реальный! Никогда прежде не доводилось мне видеть таких ярких странных и причудливых сновидений. Словно мечты наяву. Медленно обвела глазами комнату. Что-то не давало покоя, противным комаром зудело и зудело в сознании, мешая окончательно прийти в себя, вздохнуть свободно.

Попробую еще раз.

Итак. Я в своей спальне. В постели. Одна.

Одна?!

Быстро повернула голову. Соседняя подушка обожгла взгляд пустотой.

Может, прошедшая ночь мне тоже привиделась, и все воспоминания о ней — лишь пустые иллюзии? Бред больного воображения или результат воздействия снадобья Гарарда, оказавшегося галлюциногеном? Не было безумной страсти и жадной лихорадки единения, испепеляющей нежности поцелуев и неги касаний потом, когда мы, сплетясь друг с другом, засыпали в плену взаимных объятий. Мне только почудилось, там, на грани реальности и грез, дыхание, запутавшееся в волосах, — как будто бабочки пролетели, крыльями послав легкую волну воздуха, — и мягкое:

— Спи, сладкая!

Прислушалась к себе. Что бы ни дал мне целитель накануне вечером, действие того зелья, к счастью, закончилось. Голова казалась ясной и чистой. А значит, пришла пора отлавливать первого, кто попадется, и разбираться в ситуации."

"Вообще странно, что в комнату до сих пор никто не зашел. Не было ни назойливо-услужливых Лилы и Ниды, будивших меня каждое утро, ни вездесущей Кариффы, неизменно появлявшейся следом за ними. Первый раз проснулась самостоятельно, в полном одиночестве. Слишком рано для визита служанок?

Плотные, никогда раньше не задвигавшиеся шторы мешали рассмотреть, что происходит снаружи. Быстро соскочила с кровати, подбежала к окну, отдернула гардины и застыла в недоумении. Я давно уже научилась определять по теням, скользившим по внутреннему дворику, примерное время суток и сейчас с уверенностью могла сказать: утро давно миновало, день плавно приближался к своей середине.

Неужели обо мне просто забыли?

Нет. Я отчетливо помню, как стояла вечером перед распахнутым окном, любуясь звездным небом. Шторы потом так и остались открытыми. Их сдвинули после того, как я уснула. Глубокой ночью или на рассвете. Зачем? Чтобы подольше не просыпалась? Ерунда какая-то.

В гостиной приглушенно звякнули, тихонько ойкнули, и я решительно направилась в соседнюю комнату, намереваясь получить ответы на все свои вопросы.

— Мы разбудили вас, госпожа? Простите нашу неловкость, — на меня, чуть не плача, смотрела огорченная Лила. — Но зачем вы встали?

«Зачем вы встали, сирра Кателлина», — вспомнились слова мэтра Циольфа, сказанные наутро после принятия меня в род Крэаз. Дежавю, однако.

— Не надо было утруждать себя.