Проклятие брачного договора

Она примерилась и ловко скрутила трубочкой второй блин, на этот раз обмакнув его в сметану.

– А в день убийства ты в какую смену работала? – зачем-то уточнила Дина. – А то Веня сказал, что вы дома были.

– Во вторник-то? После ночного дежурства отсыпалась. В среду с утра выходила, как раз вернуться успела, перед тем как ты пришла. Вчера у меня выходной был, а сегодня опять в ночь пойду. Так и живем. А во вторник я утром вернулась, сырников Вене нажарила и спать пошла. Ночь беспокойная была, ужас. Тяжелого пациента привезли, так что я, почитай, от него и не отходила. Проснулась часа в четыре только. Голова тяжелая, чумная. У меня всегда так, если ночью недосплю, а потом днем дохватываю. Чаю попила, тут Веня из магазина вернулся, свежей малины мне принес. Я ее так люблю, малину, вот он меня и балует. А потом уже шум в подъезде поднялся. Мы сразу и не поняли ничего, у нас же последний этаж. Это уж потом полицейские пришли и рассказали. Ужас какой, – Лена зябко передернула плечами. – А ты еще и труп видела. Это ж страсти какие.

– Можно подумать, ты в своей работе медсестрой никогда трупов не видела, – заметила Дина. – Хотя, признаюсь, я бы предпочла, чтобы Павла нашел кто-нибудь другой.

– В больнице все не так, – рассудительно сказала соседка. – Так случается, что люди от болезней умирают. Но убийство – это отвратительно, потому что неестественно.

С этим постулатом Дина была совершенно согласна.

– Ладно, Леночка, – сказала она. – Тебе перед ночным дежурством отдохнуть надо, а я тут тебя забалтываю и блины твои ем. Пойду я, может, Катя уже закончила уборку.

Однако в квартире все так же жужжал пылесос и стоял стойкий запах моющих средств.

– В спальне все так разбросано было, – сообщила выглянувшая из гостиной Катя. – Провозилась жуть сколько. Еще минут сорок мне, не меньше. А Ефимий Александрович-то ждет. Так неудобно. Может, вы спуститесь к нему, предупредите, что это вы меня задержали.

– Так позвоните и предупредите, – удивилась Дина. – Что может быть проще.

– Так он рассердится. Решит, что это я опять чего-то придумала. А если вы придете, то он гневаться не станет. Вы – человек посторонний, к тому же скажете, что у меня причина уважительная. Ну, пожалуйста. Вам же нетрудно.

Дине действительно было нетрудно. Кроме того, даже самой себе она боялась признаться, что ей хочется познакомиться с неведомым Ефимием Александровичем, который, если верить встреченному в лифте аспиранту, был ученым с мировым именем. И что это за наука такая, палеография?

Именно из любопытства Дина не стала сопротивляться просьбам Кати и снова вышла из квартиры, чтобы заглянуть к очередному соседу.

Профессор Бондаренко оказался сухеньким и очень бодрым старичком лет восьмидесяти. Длинные белые волосы спускались кольцами на плечи.