Проклятие брачного договора

Так себе рекомендация, полученная у простого работяги со стройки, не правда ли?

– Заткнись, сука.

– Если мне все равно не грозит дожить до старости, так дай мне хотя бы удовлетворить мое любопытство, – насмешливо сказала Дина, а сама приложила сцепленные руки к шее Бориса. Пульс есть, значит, жив. Уже хорошо. – Поэтому продолжим. Телефон ты дал, а сам предупредил Макса, Максима Головачева. Уж не знаю, что вас связывало, но именно ему принадлежал весь план – ты узнал у Павла, когда назначена встреча, а Макс подкараулил в подъезде пришедшего на встречу Павла. Для убийства он прихватил в вашей с Леной квартире бюст Пушкина. Гоголь остался стоять на подоконнике в спальне, а Пушкина Макс потом подкинул в квартиру профессора, чтобы замести следы и запутать следствие.

– То есть Ленка была права, и ты действительно влезла в нашу квартиру, – с некоторым изумлением, словно не веря, что Дина на это способна, сказал Вениамин. – Во дает баба. А выглядишь фирменной курицей. Я ведь ей не поверил, Ленке-то. Подумаешь, бой часов. Мало ли таких часов по Москве.

– Веня, твоя жена ждет ребенка. Зачем ты влез в это все? Зачем позволил Головачеву тебя уговорить? Ты же теперь сядешь, Веня. А Лена останется одна с малышом. Этого ли ты хотел?

– Так уж и сяду, – осклабился он."

"– Да, конечно, вы с Максом все продумали. Следствие могло выйти на список сотрудников «АрдолитСтроя», как это сделал Борис. – Дина связанными руками снова погладила лежащее у ее бедра лицо Посадского. – Именно поэтому в назначенное время убийства ты сидел дома, с женой, которая в любой момент могла подтвердить твое алиби. Павла убил Максим, а вот Игоря, возможно, и ты. Вы могли столкнуться в подъезде, когда Петров выходил от меня. Ты запаниковал, что он догадается, что ты можешь быть замешан в убийстве, раз живешь в этом подъезде. И ты убил его, да? Но вот что случилось с профессором Бондаренко, чего хотел от него Максим? Как ты допустил, чтобы Лена едва не столкнулась с ним в квартире? Профессору стало плохо, потому что Макс ему угрожал?

В голове у Дины вертелись какие-то обрывки разговоров, что-то важное, связанное с убийством и с тем, что она сейчас сказала. Но из-за того, что голова болела (как же ей не болеть, если по ней ударили чем-то тяжелым, и Дина просто не сразу это почувствовала, когда очнулась, потому что была в шоке), она никак не могла вычленить то важное, что отделяло ее от окончательного понимания случившегося.

К чему относились ее смутные воспоминания? К алиби Вениамина? К бою часов? Она не знала. На полу заворочался и застонал приходящий в себя Борис. Дина тут же забыла обо всем на свете, отбросив в сторону все свои дедуктивные размышления.

– Боря, – позвала она тихонько, – Борис, это я, Дина. Все хорошо. Мы вместе.