Проклятие брачного договора

Он уже был в возрасте, за пятьдесят, если не больше, что вполне объясняло знание им такой фамилии. Для Дининых сверстников Орджоникидзе не был даже портретом из учебника, что уж о более молодых говорить.

– До Кольца всего несколько километров, Строгинский залив весь обустроен местами отдыха, из домов, наверное, панельные высотки видно, а внутри – зелень, тишина, деревянные дома с невысокими заборчиками, церкви восстановленные, магазинчики, такие, как раньше были, а не эти все новомодные супермаркеты. Хотя, хочешь в супермаркет, вот он – рядом.

Вообще-то Дина не любила разговоров с посторонними, но сейчас ей было страшно интересно все, что касалось того места, куда лежал ее путь.

– Говорите, тут земля дорогая? – спросила она. – А у меня тут знакомые живут. Я как раз к ним и еду. Совсем обычные люди, простые.

– Так, значит, повезло им домишко тут в наследство получить, – высказал версию таксист. – Тут полно простых людей живет, инженеров бывших, педагогов. Кому-то здесь и родиться довелось, а кому-то жилье получить, давно, сразу после войны, например. Отсюда по доброй воле никто не уезжает. Хотя, если здесь старый дом продать, пожалуй, километров за двести от Москвы хоромы себе построить можно. Каждый участок миллионов тридцать-сорок стоит. Не Сокол, конечно, но тоже внушает уважение. А парк какой? Любо-дорого гулять, просто вдохнешь, и легкие разворачиваются от кислорода. Там усадьба была до революции, Разумовские ею владели, они и парк разбили. А уж при советах тут правительственные дачи были.

– Вы так хорошо знаете историю…

– Что ж, если таксист, так валенок обязательно или лапоть? – Мужчина за рулем, похоже, обиделся. – Я, между прочим, историю в школе преподавал. Потом заболел, уйти пришлось. А когда сил набрался, возвращения моего в школе-то уже и не ждал никто. Не сидеть же у жены на шее, да и скучно дома. Вот, оформил себе льготную учительскую пенсию, да и пошел таксовать потихоньку.

Дине стало неловко, как будто она нарушила чужие границы, чего обычно старалась не делать.

– Вы очень интересно рассказываете, – поспешила сказать она, чтобы сгладить невольную вину. – Сразу видно, что учителем вы были прекрасным. Расскажите еще что-нибудь.

– Так, а что рассказать. В девятнадцатом веке местные в Троице-Лыково зарабатывали тем, что продавали певчих птиц, владели речными перевозками, да и сельское хозяйство развивали, не без этого. Женщины пряли и ткали, да еще в богатые дома в прислуги нанимались и в няньки. Никогда тут бедно не жили, даже в самые суровые годы. Народ рукастый был, к труду приученный. Колхоз тут был. Имени Кирова. Птицефабрика. Школа неполная средняя. После седьмого класса учеников из нее в Серебряный Бор переводили, тех, кто дальше учиться хотел, конечно.