Проклятие брачного договора

 – Борис выяснил, что именно Макс влез в нашу квартиру, чтобы украсть экспериментальную партию сапфиров. Только у него не получилось. Правда, я не понимаю, при чем тут убийства и твой муж."

"– Я нашла у Вени какой-то очень древний документ. Старинный. Там еще не по-русски написано, закорючками какими-то. Я спросила, что это, но он вырвал папку с бумагой у меня из рук и накричал на меня. Он впервые в жизни так грубо со мной разговаривал, представляешь. – Лена снова заплакала. – Он сказал, что один человек попросил его оценить эту бумагу у Ефимия Александровича, но он просто не успел, потому что профессора не стало. А когда я спросила, кто попросил, то он ответил, что это не важно и я этого человека все равно не знаю. Но он произнес то же самое имя – Макс.

Перед глазами Дины тут же встала старинная, чуть пожелтевшая бумага, покрытая непонятной вязью – словами на иврите. Точнее, на древнем арамейском языке, от которого и произошел современный иврит. Так сказал ей Боря. Та бумага, что выпала из портфеля Павла Попова тогда, в поезде. Ну да, для непонимающего человека это выглядело именно как закорючки. Получается, Лена видела ктубу? Ту самую ктубу, привезенную Павлом из Череповца и бесследно пропавшую после его гибели? То есть бумага у Вени. Простецкого, обожающего спортзал и беременную жену Вени, который так помог Дине. И с дверью, и вообще. Он знаком с Максимом. И, видимо, свел его с профессором Бондаренко. Получается, это Макс был тем человеком, который последним видел профессора. Это после разговора с Максом профессор умер.

– Дина, ты куда пропала? – встревоженно спросил голос Лены в трубке, потому что Дина молчала, ошеломленная сделанным открытием. Макс предал Бориса, хотел продать секрет сапфиров конкурентам и, конечно же, не мог пройти мимо старинного документа, который сулил фантастический барыш. Вот только откуда он знал, что у Павла есть такой документ и что он именно в этот день и час окажется в подъезде профессора Бондаренко? Пожалуй, ответы именно на эти вопросы мог знать Вениамин.

Еще мгновение, и Дина приняла решение. Оно было интуитивное и, скорее всего, неправильное, но поступить сейчас иначе она просто не могла.

– Лена, скажи, я правильно понимаю, что ты сейчас одна дома? – спросила она.

– Да, Веня уехал за стройматериалами, будет не раньше четырех.

Часы показывали половину десятого, времени вполне достаточно. Можно успеть. Точнее, нужно.

– Вот что, я сейчас приеду, и ты мне все расскажешь. А еще покажешь эту бумагу с загогулинами, – сказала она твердо, чтобы Лене даже в голову не пришло ей отказать. – Говори адрес и объясняй, как мне до вас добраться. На такси можно?

– Да, конечно, – торопливо сказала Лена. – Мы же вообще в городской черте живем, до Строгино доехать, а там уже рукой подать.