Проклятие брачного договора

– Так, всем стоять, – гаркнул вдруг следователь. Дина попятилась, наткнулась спиной на все еще открытую дверь, чуть не упала. Подольский застыл посредине коридора, словно каменное изваяние, лишенное способности двигаться чьей-то недоброй волей. – Я сам все осмотрю, а то от ваших следов потом никуда не деться будет.

Он заглянул на кухню, покачав головой, что, видимо, означало, что там никого нет. Затем прошел по коридору, обогнув каменного истукана Егора, заглянул в гостиную, снова оказался в коридоре, скрылся в дверях комнаты, в которой, как помнила Дина, был кабинет, длинно присвистнул оттуда.

Услышав этот свист, Дина отмерла и полетела по коридору, не чувствуя под собой ног. Оживший Егор сопел у нее за спиной. У входа в кабинет она затормозила, врезавшись в скалу, в утес, в каменного исполина – во Владимира Николаевича Бекетова, нырнула у него под рукой, вытянула голову, чтобы лучше видеть, и вскрикнула жалобно, как подбитая метко пущенным камнем чайка.

В своем удобном, потертом кресле за письменным столом, заваленным книгами и бумагами, запрокинув голову назад, сидел профессор Бондаренко. Глаза его были широко открыты. Не мигая, он смотрел в потолок, на котором, Дина проверила, не было ровным счетом ничего интересного.

– Ефимий Александрович, – сиплым шепотом позвала Дина и замолчала, медленно осознавая, что ее сегодняшние опасения воплотились наяву. Профессор Бондаренко был мертв.

* * *Уже в третий раз за ту чертову неделю, которую Дина проводила в Москве, она сквозь плотный туман, забивавший глаза, уши и легкие, наблюдала за тем, что в детективах называлось оперативными действиями. По словам суровой женщины-эксперта, которую до этого Дина не видела, выходило, что следов насилия на теле Ефимия Александровича обнаружено не было, как и следов борьбы вокруг.

– Скорее всего, сердечный приступ, – констатировала эксперт, – правда, на локтевом сгибе виден свежий след от укола, так что подробнее я после вскрытия скажу, разумеется.

– Ему Лена делала укол, – встрепенулась Дина, ненадолго вынырнув из охватившей ее обморочной одури. – Сегодня утром. Как раз в то время, когда к Ефимию Александровичу кто-то пришел. Она ему курс какого-то препарата колола, то ли для сердца, то ли для сосудов. Лена – это моя соседка. Она медсестра, и Ефимий Александрович всегда к ней обращался за медицинской помощью.

– Вот то-то и оно, что всегда, – непонятно пробормотал следователь, – но это мы проясним, конечно. Надо с этой вашей Леной еще раз серьезно поговорить, снять показания.

– Она не видела преступника, только слышала, – уныло сказала Дина. – И вы с ней аккуратнее, пожалуйста, она беременная, ребенка ждет.

– Дина Михайловна, скорее всего, не было никакого преступника.