Ледяное проклятье

От отряда не отстану, вот только от роли первопроходца сквозь глубокий снег пока воздержусь. Надо пообвыкнуть к броне. И делать это придется в походном режиме — задерживаться по эту сторону реки Асдоры мне не хотелось совершенно.

Пока я с любопытством себя осматривал, ниргалы успешно разбили крепления и практически одновременно сняли шлемы, явив моему взгляду свои изуродованные ожогами и покрытые шрамами лица. Бесстрастно оглядев ожидающих следующего приказа воинов, я ткнул в первого из них и произнес:

— С этого момента тебя зовут Мрачный. Кивни, если понял.

Дождавшись кивка, я перевел взгляд на второго ниргала:

— С этого момента тебя зовут Шрам. Кивни, если понял.

Ниргал утвердительно наклонил голову, но сколько я ни всматривался в его глаза с неестественно расширенными зрачками, в них ничего не мелькнуло — не было ни радости от получения имени, ни недовольства. Ничего. Сама бесстрастность.

Вздохнув, я велел обоим:

— Идите, поешьте перед дорогой. Вещи соберете потом, перед тем как свернем лагерь.

Синхронный кивок, и, мерно переставляя ноги, ниргалы тяжело зашагали к костру, где Тикса уже накладывал сварившуюся кашу в миски.

Проводив их взглядом, я вернулся к своим незавершенным делам с доспехами. Шагнув к лежащему на шкуре шлему, я со скрипом сочленений нагнулся и едва не ткнулся головой в землю. Проклятье. Придется привыкать не только к чудовищной массе доспехов, но и к заметно изменившемуся центру тяжести. Неловко подцепив шлем, я выпрямился, ладонью стряхнул с него налипший снег и, мгновение посмотрев в темные смотровые щели, надел его на голову. По моей просьбе с тыльной стороны нижний край шлема был немного выгнут наружу. Таким образом получилась небольшая щель между шлемом и доспехами, в которую легко поместились уходящие к моей шее ледяные щупальца. Даже в доспехах я не расставался со словно приросшим ко мне куском ограненного горного хрусталя. Вернее, живущий своей непонятной жизнью кристалл не желал со мной расставаться.

Взглянув на вмиг потемневший мир через бойницы смотровых щелей, я невесело улыбнулся и, с шелестящим свистом выдохнув, глухо произнес внезапно всплывшую в мозгу несколько нелепую фразу:

— Да пребудет с тобой сила…

Еще раз усмехнувшись, я тяжело развернулся и направился к костру, вокруг которого расположились мои спутники.

Картинка прямо таки идиллическая — по центру прикрытого одеялом бревна чинно сидел Тикса, по его бокам примостились два ниргала, неумело зажавшие в боевых перчатках миски с парящей кашей. Все бы хорошо, но лишь гном шустро черпал кашу ложкой, ниргалы же снимали с пояса свои трубки, а ложки отложили в сторону.