Ледяное проклятье

Меня сотряс чудовищный по силе удар, пришедшийся по груди, и я почувствовал, что лечу спиной вперед… вместе с истошно верещащим гоблином. Сбивший с ног и откинувший назад удар вместе со мной сорвал со спины зверя «поводыря», чья окровавленная нога до бедра была опутана ледяными щупальцами. Тяжело рухнув в снег, я невольно вскрикнул от пронзившей затылок боли — с силой приложился им о собственный шлем при падении. В голове помутилось. Тяжело перевернувшись, я с трудом поднялся на колено и едва не рухнул вновь из-за сотрясающих меня беспорядочных рывков. В шаге от меня пронзительно выл катающийся по снегу шурд, стараясь сбросить с себя ледяные отростки, стремительно погружающиеся в его тело. Крохотный миг — и шурд захрипел, безвольно обмяк, его перекошенная в судороге рожа на моих глазах серела и словно усыхала. А я почувствовал неожиданный прилив сил. Сознание прояснилось, впившаяся в затылок боль затихла.

Не задумываясь, я рывком поднялся на ноги и, шагнув к мертвому шурду, обрушил на его голову лезвие меча, глубоко прорубив затылок и раскрошив сжимающий затылок изогнутый костяной гребень. Не останавливаясь ни на мгновение, я уже заученным движением обхватил пучок щупалец у основания и силой рванул на себя, выдирая из трупа гоблина. Отбросил их за плечо — ледяные побеги тут же взвились в воздух и затрепетали над моей головой — и неожиданно стремительно кинулся обратно в бой, словно бежал налегке, словно не нес на себе тяжесть доспехов и оружия."

"Я мчался к оставшемуся без «поводыря», но не ставшему без него менее опасному сгарху. С вспоротым боком, с глубоко пробитой шеей, откуда хлестала кровь, эта зверюга продолжала сражаться, по-прежнему придавливала ниргала к земле и грызла, грызла его своими страшными клыками. Потеряв контроль со стороны «поводыря», сгарх пришел в бешенство и теперь вымещал всю накопленную злобу на первом попавшемся на его глаза враге. Слепая ярость. Поваленный ниргал вслепую отмахивался ножом, другой рукой стараясь достать до отброшенного в сторону меча.

За те мгновения, что мне понадобились на преодоление четырех шагов, я успел бросить короткий взгляд по сторонам.

У другого ниргала дела были чуть лучше — он кружил вокруг второго сгарха, не позволяя сбить себя с ног и полосуя зверя мелкими ударами меча. В двух шагах позади метался из стороны в сторону беспрестанно вопящий Тикса, метая в наездника камни. Обычные камни. Но от этого не менее опасные. «Поводырь» уже и не помышлял о стрельбе из лука, безвольно мотаясь на спине зверя и стараясь лишь не слететь вниз под градом сыплющихся на него камней. На его разбитых губах пузырилась смешанная со слюной кровь. Но это не мешало гоблину направлять сгарха при помощи плотно сидящего на затылке костяного гребня.