Проклятые судьбы (ЛП)

Моя челюсть сжалась, когда он потащил меня через комнату к выходу, и вскоре мы направлялись по коридорам к месту посещений, где, по-видимому, ждала моя плоть и кровь. Мое нутро сжалось, когда Кейн подвел меня к охраняемым дверям, убеждаясь, что я не смогу повернуть назад. В ту же секунду, как только я оказался по другую сторону от них, стоя в коридоре полных дверей, ведущих в другие комнаты для посещений, все, о чем я мог думать — это о Голубке.

Я думал, что самый мучительный момент в моей жизни — это когда меня выводили из зала суда, но я ошибся. Хуже было, когда она пришла сюда, и я увидел её впалые щеки, разбитый взгляд глаз, худобу фигуры. Я знал, что это причинит ей боль, но я не ожидал, что так сильно.

Самым мучительным было то, что я не мог притянуть Голубка в свои объятия и поддаться отчаянной, царапающей боли внутри меня при виде ее. Я хотел упасть на колени, молить ее о прощении и пообещать, что прогоню боль в ее глазах, даже если мне понадобится вся жизнь, чтобы ее излечить. Вместо этого я сделал единственное, что мог сделать — оттолкнул ее, разбив ее еще сильнее. Я больше никогда не смогу проявить к ней ни капли теплоты. Никогда не дам ей надежды для нас. Потому что ей нужно было уйти от меня и зажить той жизнью, которая ей предназначена, прежде чем я когда-либо появлюсь и все испорчу.

Три месяца спустя я все еще не мог заставить себя спросить Дариуса, когда он приезжал сюда, двигалась ли она дальше. У нас был уговор, что он не будет упоминать о ней, пока я не попрошу. Но спросив, я мог открыть себя миру разрушения, к которому не был готов. Потому что если Голубок двигается дальше, мне придется принять это. И несмотря на то, что такое случится в любом случае, все же я с ужасом ожидаю дня, когда это подтвердится. Потому что знаю, осознание уничтожит меня.

Он рассказал, что Хани Хайспелл заменила меня в моем классе, и как она невзлюбила близнецов, что вызвало во мне желание обезглавить ее голыми руками. Эта женщина была чертовски навязчивой во время нашей подготовки преподавателей, и, по-видимому, теперь она распространяет ложь о том, что мы друзья, и что она пришла сюда узнать «настоящую» историю обо мне. Из всех учителей в мире, которые могли бы занять мое место, Элейн выбрала самого худшего.

Меня направили в девятую комнату, и я собрался с духом, направляясь внутрь и задаваясь вопросом, зачем Стелле понадобилось приходить сюда. Возможно, чтобы позлорадствовать, посмеяться или придумать какую-нибудь историю, которую она потом скормит прессе ради славы. Я без понятия, и, честно говоря, мне поебать.

Она стояла в другом конце комнаты в элегантном темно-синем платье и туфлях на высоких каблуках, ее темные волосы были собраны в хвост чуть ниже подбородка.